Общественное Движение "9 мая"


Страниц: [1]   Вниз
Автор Тема: Оруэлл. "1984".  (Прочитано 1351 раз)
0 Пользователей и 4 Гостей смотрят эту тему.
Сергий Русский
Экстремист
Администратор
Дух Форума
*****

Репутация 1771
Online Online

Пол: Мужской
Сообщений: 9743


За Светлое Будущее!


Просмотр профиля
« : 15 Ноябрь 2016, 01:01:42 »

Снова возвращаемся к анти-утопии Дж. Оруэлла "1984".
Когда-то английский троцкист нарисовал картину мрачного будущего тоталитарной власти - стараясь отнести это к "Сталинскому режиму" и "гитлеризму", но опираться ему пришлось на то, что он видел в жизни - а это тенденции Запада. Вот и получилось у него То, что Оруэлл предрекал, неожиданно сбылось, совсем даже наоборот, в "свободном и демократическом" западном обществе. Зато его труды являлись оружием "валения СССР" и до сих пор являются одной из любимых икон анти-советчиков.

Для разбора темы предлагаю мнения из Интернета:
========================================

Сегодня о вторжении в язык с целью программировать поведение известно так много, что вдумчивый человек может использовать это знание в личной практике. Художественное осмысление дал писатель Оpуэлл со своим обpазом «новояза» в романе-антиутопии «1984». Оруэлл дал фантастическое описание тоталитарного режима, главным средством подавления в котором был новояз - специально изобретенный язык, изменяющий смысл знакомых слов. Мысли Оруэлла наши пеpестpойщики опошлили, пpицепив к кpитике коммунизма. Как pаз СССР смог соединить свои силы для войны с фашизмом именно веpнувшись к исконному языку, оживив близкие нашей душе смыслы. Когда Сталин начал свой знаменитый пpиказ словами «Сим уведомляется», то одно это слово сим означало столь важный повоpот, что его никогда Сталину не пpостит «миpовая демокpатия».
Почти следуя указанной Оруэллом дате, в России 1985-й год стал началом поистине тоталитарной кампании по созданию и внедрению «новояза». Она проводилась всей мощью идеологической машины КПСС, верхушка которой взяла курс на развал СССР. Потому-то такая борьба идет за школу - она дает детям язык, и его потом трудно сменить. Понятие Оруэлла вошло в философию и социологию, создание новоязов стало технологией реформаторов - разве мы этого не видим сегодня в России!
В своей антиутопии «1984» Оpуэлл описывал именно современное западное общество, переживающее «вывеpт демокpатии» - искусственный тоталитаpизм, одним из средств власти которого был новояз, искусственный язык с замещенными смыслами. Этот новояз - доведенный до логического пpедела язык современного общества, язык пpессы. Пpоцессы, пpоисходящие в тpадиционном обществе, сколь угодно тоталитаpном и жестоком, имеют пpинципиально иную пpиpоду.

=================================================================

Американский писатель Алан Харрингтон, который в своей книге «Жизнь в Хрустальном Дворце» даёт тонкую и проникновенную картину жизни в большой американской корпорации, пришёл к отличному выражению, объясняющему современную концепцию правды: «подвижная правда» («mobile truth»).
Если я работаю на большую американскую корпорацию, которая утверждает, что её продукты лучше продуктов её конкурентов, то вопрос о том, оправдано ли такое утверждение, в пределах установленной реальности, становится неважным. Важным остаётся то, что, пока я работаю на эту корпорацию, это утверждение становится «моей» правдой, и я не пытаюсь узнать, объективная ли это истина. Фактически, если я сменю место работы или перейду в корпорацию, которая до этого была «моим» конкурентом, я приму новую правду, сто их продукт лучший, и, субъективно говоря, эта новая правда будет так же верна, как и предыдущая. Это один из наиболее отличительных и разрушительных свойств нашего общества, что человек, всё больше и больше становясь инструментом, превращает реальность во что-то всё более и более близкое к его собственным интересам и функциям.

=================================================================

Даже Э. Фромм, хоть и несёт бред о «страшной тирании» и «диких репрессиях» Сталина, ясно признаёт, что «1984» именно о Западе совеременном:
«Мы, на Западе, говорим «свободный мир», подразумевая под этим словом не только системы США и Англии, которые основаны на свободных выборах и свободе выражения, но мы также включаем сюда Южно-Американские диктатуры, а также различные формы диктаторских режимов, по типу Франко и Салазара, и те, что существуют в Южной Африке, Пакистане и Абиссинии. Говоря о свободном мире, мы на самом деле имеем в виду все те государства, которые противостоят России и Китаю, и совсем не то, как указывает значение слов, что в этих государствах существует политическая свобода.
Ещё один современный пример, что можно держать в голове два противоречащих друг другу понятия и принимать их обоих, связан с дискуссией о вооружении. Мы тратим значительную часть наших доходов и энергии на постройку термоядерного оружия и закрываем глаза на тот факт, что это оружие может быть использовано и может уничтожить треть, половину, а то и большую часть нашего населения (как и населения врага). Некоторые заходят ещё дальше; так Герман Канн, один из наиболее влиятельных писателей на тему атомной стратегии сегодня, утверждает: «… другими словами, война ужасна, это вне вопроса, но так же и мир, и это правильно, если взять под внимание те расчеты, что мы ведём сегодня, чтобы сравнить ужас войны и ужас мира и выяснить, что хуже».
Канн утверждает, что термоядерная война будет означать уничтожение шестидесяти миллионов американцев, и всё же он считает, что в этом случае «страна восстановится довольно быстро и эффективно» и трагедия термоядерной войны не помешает «нормальной и счастливой жизни большинства выживших и их потомков». Это мнение содержит в себе: 1) то, что мы готовимся к войне, чтобы сохранять мир; 2) если начнётся война и русские уничтожат треть нашего населения, и мы сделаем с ними то же самое (и даже больше, если сможем), то люди после этого всё равно будут жить счастливо; 3) не только война, но и мир ужасен, и необходимо точно узнать, насколько война страшнее мира. Людей, которые принимают такую точку зрения, называют «трезво мыслящими», тех, кто сомневается, что, если погибнут два или шестьдесят миллионов человек, Америка останется «нетронутой», – «нетрезво мыслящими», тех, кто указывает на политические, психологические и моральные последствия, называют «нереалистичными».
Ещё одна точка в оруэлловской дискуссии тесно связано с «двоемыслием», а именно то, что при удачном манипулировании сознанием человека, человек не говорит противоположного тому, что думает, а думает противоположное правде. Таким образом, например, если человек полностью потерял свою независимость честность, если он ощущает себя вещью, частью государства, партии или корпорации, тогда дважды два – пять, или «Рабство – это Свобода», и он считает себя правым, ведь он больше не осознаёт различия между правдой и ложью.
Запад также повинен в подобной фальсификации. Мы показываем наше общество как общество свободной инициативы, индивидуализма идеализма, а на самом деле это лишь слова. Мы представляем собой централизованное, административное индустриальное общество, бюрократическое по существу, мотивированное материализмом и лишь немного смягчённое по-настоящему духовными и религиозными заботами. К этому относится и второй пример «двоемыслия», а именно что некоторые авторы, обсуждая атомные стратегии, ставят под сомнение тот факт, что убивать, с христианской точки зрения, большее зло, чем быть убитым. Читатель найдёт много других черт современной западной цивилизации, если, конечно, сам сможет переступить через своё «двоемыслие».

Надежда на социальное и личное совершенство человека, вполне ясно описанная философскими и антропологическими терминами в произведениях философов эпохи Просвещения XVIII века и социалистами-мыслителями в XIX, оставалась неизменной до Первой Мировой войны. Война, в которой миллионы человек погибли из-за территориальных амбиций Европейских властей, хотя и при иллюзии борьбы за идеалы мира и демократии, оказалось началом того развития, которое в сравнительно короткое время собиралось разрушить почти двухтысячелетнюю Западную традицию надежды и превратить её в настроение отчаяния. Моральная бессердечность Первой Мировой была лишь началом. Победа варварства в одном из старейших мировых культурных центров – Германии; Вторая Мировая война, в которая каждая из участвовавших наций потеряла какие-то моральные устои, ещё существовавшие во время Первой Мировой; неограниченное истребление мирного населения, начатое Гитлером и продолженное ещё более полным уничтожением городов Гамбург, Дрезден и Токио, и, в конце концов, использованием атомной бомбы против Японии. С этого момента человечество столкнулось с ещё большей опасностью – уничтожения нашей цивилизации, если не всего человеческого рода, термоядерным оружием, так как оно существует сегодня и развивается в устрашающих пропорциях.
Большинство людей, однако, не осознаёт этой опасности и своей собственной беспомощности. Некоторые верят, что, раз возможная война настолько разрушительна, она невозможна; другие утверждают, что даже если 60 или 70 миллионов американцев будут убиты в первые несколько дней ядерной войны, нет причины полагать, что жизнь не будет продолжаться как и раньше, стоит только пережить первый шок. Особо ценная значимость книги Оруэлла в том, что она выразила новое настроение беспомощности, которое наполнило собой наше время, до того как это настроение овладело сознанием людей.

«Железный Каблук» («Железная Пята») Джека Лондона, предсказание фашизма в Америке, самая ранняя из современных антиутопий). Негативные утопии выражают настроение безнадёги и беспомощности современного человека, так же как и ранние утопии выражали настроение уверенности в себе и надежды средневекового человека. Не могло быть ничего более парадоксального в историческом плане, чем эта перемена: человек начала индустриальной эпохи, реально не обладавший средствами к достижению мира, где бы стол был накрыт для всех голодных, живший в мире, в котором существовали экономические причины для рабства, войны и эксплуатации, лишь нащупывав возможности новой науки и её применения к технике и продукции, – тем не менее человек в начале современного развития был полон надежды. Четырьмя веками позже, когда все эти надежды стали выполнимыми, когда человек может производить достаточно для всех, когда война стала ненужной, потому что технический прогресс может дать любой стране больше богатства, чем территориальное завоевание, когда весь земной шар находится в процессе унификации, как это было с континентом 400 лет назад, в тот самый момент, когда человек находится на гране исполнения своей надежды, он начинает терять её. Важный момент всех трёх антиутопий в том, чтобы не только показать будущее, к которому мы двигаемся, но и объяснить исторический парадокс.
Так что «1984» учит нас, что опасность, которая стоит сегодня перед всеми людьми, опасность общества роботов, которые потеряли последние следы индивидуальности, любви, критического мышления, и даже не осознают этого из-за «двоемыслия». Такие книги, как Оруэлла, – мощные предупреждения, и получится очень неудачно, если читатель самодовольно поймёт «1984» как очередное описание сталинского варварства и не заметит, что это касается и нас тоже.»


================================================================

Оруэлл был сотрудником английской разведки. И по совместительству - троцкистом и гением. У него есть текст "Памяти Каталонии", где ярко проявились все три его ипостаси. "1984" - проекция будущего. Но это как форма английского: Future in the past.

================================================================

В этих книгах провидчески показаны многие черты современного мира, а не мира первой половины 20 века.
"Старший Брат смотрит на тебя" - это и о биометрических данных в паспортах, и о повсеместных видеокамерах, и о нашем любимом инете.
Оруэлл, Замятин и Хаксли хотели обосрать коммунистические тенденции тогдашнего Запада (да и Востока, само собой), а по сути обосрали как раз будущее своей гребаной цивилизации.

=================================================================

не надо преувеличивать собственную значимость. Вы вряд ли масштабно спонсируете оппозицию, располагаете компроматами, собираете под своими флагами массы или контролируете хоть какую-то долю нефтянки, отсель вывод - насрать на вас им там. Это не выходит за рамки местячкового отдельчика фэсбухи, где люди просто создают видимость деятельности. Система, где большой брат смотрит на тебя, довольно ограничена в условиях Фэйсбука и Контакта, потому что невозможно отследить столько хомячков с хорьками. Даже если вернуться к Оруэлу, то у него пролы не имели телекранов, большой брат положил на них, а это было две трети всего населения.
И всё что "требовалось" от пролов - быть неграмотными, распущенными, опущенными и не делать ничего вообще.

=================================================================

кардинально изменилась схема взаимодействия "личность-общество". Не катят прежние либеральные варианты, совсем не катят, наглухо. Власть предержащие используют кучу технологий, в том числе, и те, что показаны у Оруэлла и Замятина. Используют не ДЛЯ ТОГО, чтобы следить за кем-то конкретно, а ДЛЯ ТОГО, чтобы следить конкретно за всеми.

=================================================================

В романе Джорджа Оруэлла "1984" описывается общество, где главным инструментом управления обществом является манипуляция сознанием. Для сведения что это такое, советую почитать С.Г. Кара-Мурзу "Манипуляция сознанием". Оруэлл его выводы предвосхитил во многом.
Так что это описание современной западной цивилизации с большими, конечно же, преувеличениями. Ну с художественного произведения спрос поменьше, чем с научной работы.

=================================================================

Будучи троцкистом он хотел обосрать СССР. Он сложил вместе черты, присущие СССР  но для летальности ему пришлось брать то, что он реально видел, т.е. черты того, что уже нарождалось на Западе. Отличный пример из книги: НОВОЯЗ. Новый язык, где простые и ясные слова заменены на конструкции, не имеющие ничего общего с эмоциями, которые испытывает человек, говоря о том или другом. Пример: голод - сытость. Новояз: голод - неголод. Идет отрыв языка от чувственного восприятия мира.

Наши дни. Все просто. В США говорят не инвалид, а человек с ограниченными возможностями. Не идиот, а альтернативно одаренный. И примеров этих можно найти кучу.
Оруэлл великий писатель. Он понял еще тогда, что будет на Западе в наши дни.
Так что, его роман не имеет к СССР никакого отношения. Это картина жизни западной цивилизации в будущем.

=================================================================

Когда-то пропаганда выдавала эту книгу за описание СОВЕТСКОГО тоталитарного общества, но она всегда описывала, и сейчас это видно во всю мощь именно иудо-западное технотронно-фашистское общество…

=================================================================

«Это прекрасно — уничтожать слова. Главный мусор скопился, конечно, в глаголах и прилагательных, но и среди существительных — сотни и сотни лишних».
 (Джордж Оруэлл, «1984»)
=================================================================
В первую очередь надо уничтожить "эффективных менеджеров".
И вернуть на место нормальных руководителей.
=================================================================
Сталин - единственный эффективный. Остальные дефективные, называющие себя эффективными. Вот их и надо... того...
=================================================================
в первую очередь избавьте русский язык от слова "менеджер"
=================================================================
Павел, предлагаю вообще избавиться от менеджеров.
=================================================================

Этому роману при рождении сильно не повезло. Будучи выпущенным в 1949 году, он сразу же был назван антикоммунистическим и против воли автора, тотчас угодил на знамена «холодной войны», став одним из мощнейших ее пропагандистских орудий.
«Вы хотите жить в прозрачных домах, получать ежедневный паек и поклоняться Большому Брату?» — заговорщицки подмигивали читателям «добрые» дяденьки из соответствующих организаций, оправдывая таким образом  трату баснословных денег на военные расходы  и искусственное поддержание   «железного занавеса». Старанием подобных товарищей, образ 1984, как некоего пророчества о грядущей всемирной коммунистической экспансии стал каноническим.
Стоит открыть любую антологию, посвященную жанру антиутопии или даже школьный учебник, как тотчас вновь всплывают те же старые добрые формулировочки: про сталинизм, про лагерную пыль и т.д.
Однако, после недавнего перечитывания сего романа, меня почему-то посетили совсем другие мысли.
Никто не задумывался, почему Оруэлл поместил действие своего романа не в безымянную страну Восточной Европы, а именно в Британию? Что бы подчеркнуть реальную для всей Европы опасность в 1984 году маршировать под тяжелым коммунистическим сапогом?
Да, конечно в своих многочисленных эссе, Оруэлл неоднократно касался темы тоталитаризма и СССР, в частности. Однако, если не обращать внимание на его предыдущее творчество (тот же «Скотный двор» с его откровенными аналогиями политических репрессий 30-х годов и ту же публицистику), ничто более в этом романе не указывает на его направленность к именно советскому «тоталитаризму»! Наоборот сейчас, когда страшные угрозы с Востока уже не беспокоят спокойный сон западных обывателей, роман приобретает, как никогда острую актуальность.
В 1941 году Оруэлл опубликовал эссе с любопытным названием «Англия, Ваша Англия», в котором безжалостно издевался над сытым и довольным английским буржуазным обществом родной страны, в которой несмотря на отсутствие тоталитарного режима, процветает полнейшее равнодушие, а люди уже давно сведены к ролям винтиков внутри слаженной государственной машины. Считается, что тем самым он просто предупреждал Европу против равнодушного отношения к проблемам существования на планете тоталитарных режимов.
Однако, 8 лет спустя именно внутри этого самого общества, служащего придатком для такого же государства, родится тот самый Уинстон Смит, персонаж романа 1984. И что бы там не писали умудренные опытом проверенных клише рецензенты, роман повествует именно о нем, маленьком человеке, винтике и шпунтике гигантской системы, современном английском Акакие Акакиевиче.

Уже минул означенный 1984 год. Минул и 1991. Пала пугающая все прогрессивное человечество» «Империя Зла». Так почему же, до сих пор при прочтении оруэлловских строк не покидает некое смутное беспокойство? Вроде никто и не принуждает к обещанной автором «прозрачности» общественной жизни. Наоборот люди сами стремятся показать всему миру собственную интимную сокровенность. «Большой брат» из страшилки на ночь, превратился в модное телевизионное шоу с огромными рейтингами, формирующимися за счет как раз тех. кому в повседневности не хватает этой оруэлловской «прозрачности».
Современное манипулирование помыслами и действиями рядового гражданина просто перешагнуло из так замечательно описанной у Оруэлла стадии принуждения в более комфортную, но по сути такую же точно стадию побуждения.
Чем принципиально структура современных СМИ отличается от политики оруэлловского «Министерства Правды» а «силовые структуры» от «Министерства Любви»? Чуть поменьше агрессии, чуть более элегантны методы работы, но в остальном все сохраняется на старом добром уровне: наклеивание мишеней на лбы потенциальных врагов и поощрения любых действий своего Государства, — все  находится на прежних местах и функционирует, как  швейцарские часы. И речь здесь идет не о России, точнее не только о ней.;-)
Современное общество не заставляет никого маршировать строем, от этих пережитков уже давно отказались: зрелищно, но не эффективно. Гораздо проще добиваться определённого модуля поведения от граждан, не прикасаясь к ним, а на расстоянии.
Искусное использование возможностей СМИ, в связке с мощными политтехнологиями и постоянно инициируемыми «кризисами», как то борьба с терроризмом, экологические катастрофы и т.д. сплачивают общество в единую массу, почище воззваний «Большого брата». И там, и здесь надавливание происходит на однотипные центры психики, а самый действенный — это страх. Самое очевидное средство заставить человека - пригрозить оружием, однако его эффект кратковременен. Гораздо интереснее нарисовать яркий образ постоянной угрозы, типа направленного на твой дом оружия массового поражения, используемого адскими злодеями. И побуждённый без принуждения гражданин готов сам ринуться за Вами куда и против кого вы его не позовете. Чем вам не готовое дополнение к оруэлловскому роману?

На мой взгляд, роман не следует воспринимать слишком буквально. Это не прогноз. Не пророчество и даже не совсем антиутопия. Подобно гениальному «Процессу» Кафки, он на философском плане исследует взаимоотношения Индивидуума и Общества, Гражданина и Государства.
Не случайно, выше я привел сравнение с «Шинелью» Гоголя. И Акакий Акакиевич, и Уинстон Смит, по сути одинаковые типажи — маленькие люди с собственными мелкими мечтами, которых они в итоге лишаются. Акакий теряет «Шинель», Смит — практически добровольно жертвует единственной любовью. Рассудка в итоге лишаются оба. А образ Государства, во многом собирателен и гиперболизирован настолько, что все люди на этой планете в разной степени, но прожили свою жизнь в мире 1984 года.
Не надо забывать, что несмотря на постоянные обличения СССР, Оруэлл до конца своих дней оставался убежденным социалистом (поведшимся на анти-сталинскую пропаганду Троцкого), идеализировавшим свершения Октябрьской  революции. Так, что и насчет прелестей буржуазного общества, никаких иллюзий у него тоже не было.

Достаньте с пыльной полки эту книгу и прочитайте от корки до корки, не заглядывая в «мудрые» примечания, разжёвывающие простому читателю смысловые истины и пропустив столь же клишированные предисловия с послесловиями. Почитайте — и попробуйте в этом уже давно знакомом литературном произведении, увидеть новые, невидимые доселе грани. А потом выгляните в окно, но делайте это крайне осторожно. Помните: Большой брат, по прежнему смотрит на Вас!

=================================================================

Когда в 1949 году Джордж Оруэлл написал свой самый знаменитый роман «1984», книгу тотчас же назвали антикоммунистической и привлекли к делу борьбы с «красной угрозой». В конце 40-хх годов коммунизм представлялся западному миру явной и очень опасной угрозой, поэтому в нарисованном Оруэлле картине современники в первую очередь увидели будущее победившего коммунизма. Сам Оруэлл, яро обличавший советский тоталитаризм, в какой-то степени этому содействовал.
Во всем этом скрывается горькая шутка судьбы, ведь на самом-то деле роман был направлен не против Советского союза. Это было предостережение против любого строя, стремящегося к тому, чтобы стать вечным и тоталитарным. И как раз на Западе.
И сейчас, спустя более чем полвека с момента написания романа, очертания общества, которого так опасался Оруэлл, вырисовываются как раз на Западе.

И сравнивая современный западный мир с описанным в романе обществе, невольно поражаешься тому, насколько точен в своей оценке был Оруэлл. Конечно, не все его предсказания сбылись с точностью на сто процентов, но основное направление развития социума были угаданы писателем довольно точно.
Оруэлл верно подметил, что в век стремительного развития средств массовой информации и средств коммуникации именно их комбинация будет играть важную роль в управлении общественным мнением.
В наше время, для того, чтобы управлять настроениями толпы, вовсе не обязательно грозить индивидууму расстрелами за неповиновение, стращать его дубинками и неминуемыми репрессиями. Достаточно всего лишь развернуть соответствующую информационную кампанию в прессе, четко расставить приоритеты, сфабриковать улики, сфальсифицировать доказательства и создать атмосферу неминуемой жуткой угрозы, и все — соответствующее общественное мнение готово.
Взять, например, развернутую на Западе войну с мировым терроризмом. В ней наиболее явно проявлены все упоминавшиеся в «1984» лозунги Оруэлла. «Незнание — это сила», «Свобода — это рабство», «Война — это мир», «Кто контролирует прошлое, тот контролирует будущее, кто контролирует настоящее, тот контролирует прошлое», двоемыслие, да что угодно.
Оруэлл писал, что страх — это один из ключевых элементов управления общественным мнением. Конечно же, напугайте людей постоянно действующей террористической угрозой, покажите им на экранах телевизора виновного в этой угрозе и точку на карте, где он скрывается,  — и люди безоговорочно поддержат военные действия против Афганистана и вторжение в Ирак. Все знают, что повод для войны в Ираке был надуманным и никакого оружия массового поражения в стране не было — и в то же время все старательно обходят своим вниманием этот факт. Общество сознательно дает государству право обманывать себя и с радостью принимает все новые и новые ограничения личной свободы. Зачем нужна свобода, если на свободе могут бегать террористы. Куда проще ограничить свои права и свободы и чувствовать себя защищенным.
Ну и что, что данная политика не оправдала возложенных на себя обязательств и кажется неэффективной — таких вещей нельзя замечать, нужно верить в ее эффективность, государство право, государство всегда право. А уж если вспомнить, что в 80-ые годы американцы помогали многим нынешним террористическим лидерам и даже были связаны с бин Ладеном, то на память приходят уже другие строчки из «1984». Бин Ладен — враг Америки, бин Ладен всегда был врагом Америки.

Не стоит думать, что вышеупомянутые процессы наблюдаются только на Западе, это всего лишь один из примеров. Тот же лозунг «Кто контролирует прошлое, тот контролирует будущее, кто контролирует настоящее, тот контролирует прошлое» наиболее ярко проявился как раз в России. Вся российская история последнего столетия — переписывается куда эффективнее чем в «1984».
А все потому, что в «1984» Оруэлл четко обозначил цели власть предержащих — власть, любой ценой удержать власть. Единственное, в чем ошибся Оруэлл — он недооценил силу информационного воздействия.

Герои «1984» испытывали всяческие лишения, но не знали о них, потому что им было не с чем сравнивать. Нынешнее постиндустриальное общество живет в более комфортных условиях, ему есть, с чем сравнивать текущий уровень жизни, есть что терять. И именно страх перед потерей текущего привычного уровня жизни будет заставлять поддерживать любые действия властей, если те пообещают сохранить привычный уклад. И самое интересное, почти никого не надо принуждать.

Но «1984» не просто роман о будущем человеческого общества, это роман о взаимоотношениях людей, о противостоянии Человека и Системы. И здесь прогноз Оруэлла удивительно точен и пессимистичен. Человек может быть не согласным с системой, он может внутренне против нее бунтовать, делать всякие мелкие гадости или пакости, но стоит ему только попытаться сделать первые робкие шаги на пути открытого сопротивления и неповиновения — и Система тут же разотрет его в порошок, будто назойливого таракана.

Что же мы извлекли из этой книжки, товарищи? А извлекли мы из нее следующие уроки. Страшно? Безусловно. Реалистично? До ужаса. Но неужели все так беспросветно, как рисует это Оруэлл? Неужели нет никакого выхода из положения? Каждый, ознакомившись с романом, придет к каким-то своим мыслям, лично мне кажется, что главное —  в любой ситуации оставаться человеком. В любом случае, роман наводит на подобные размышления, поэтому очень важно его прочитать, в независимости от вызываемых им ощущений. Крайне рекомендуется.

====
Записан


Сергий Русский
Экстремист
Администратор
Дух Форума
*****

Репутация 1771
Online Online

Пол: Мужской
Сообщений: 9743


За Светлое Будущее!


Просмотр профиля
« Ответ #1 : 15 Ноябрь 2016, 01:24:16 »

(продолжение)
-----------------------------------------------
Книга эта (невзирая на малое число страниц) великая, и грозная, и просто страшная.
Страшная, конечно же, даже по, скажем так, первому плану, т.е. по тому, с какой мощью и с каким бесстыдством реализовали нынешние хозяева мира реальность, созданную Оруэллом в «1984». Все Миниправды и Минимиры (министерства Правды, т.е. идеологии, и Мира, т.е. войны), Большой Брат, который видит тебя, пожалуй, и насквозь (технология-то ведь шагнула вперед, и серьезно шагнула).
Все так. Но самое страшное (как страшно оно в любом тоталитаризме), что делает Система с ДУШАМИ человеческими. А сущность тоталитаризма в том ведь и состоит, чтобы овладеть человеком ТОТАЛЬНО, отнявши не только свободу телесную, не только слово и даже не только мысль, но и душу – прежде всего душу.
 Ах, как было мило и славно: записать в тоталитаризм гитлеровское и сталинское общество, да и спать спокойно, ведь всё это "дела давно минувших дней"! Только вот спать не получается. Как же все-таки вылепилось нынешнее царство «победителей» по оруэлловской мерке, до деталей – до самых страшных деталей!

«Для кого, вдруг пришло ему в голову, он пишет этот дневник? Для будущего, для тех, кто еще не родился... Как можно обращаться к будущему? Это невозможно. Если будущее станет таким же, как настоящее, оно не захочет его услышать, если же оно будет отличаться от сегодняшнего дня, все его беды потеряют смысл...»
В том-то и штука. Услышана ли будет душимая правда дня сегодняшнего – днем грядущим? Ведь если ложь окончательно победит (что практически уже и произошло, сейчас суть игры лишь в степени наглой открытости этой лжи и ее тотальности, т.е. процессы всего лишь количественные), то и правде в том самом грядущем места не будет вовсе, ни нынешней, ни прошлой (по отношению к нам, сегодняшним). Отчего же – если вымарываются и переписываются классики, если переиначивается на новый лад и история, и некогда священные для человечества книги – так отчего же рассчитывать нам на то, что наша (пусть даже маленькая, личностная) правда имеет хоть какой-то шанс? И мысль о том, с каким монстром этой правде – пусть невеликой, негромкой – придется бороться, не пугать тоже ведь не может...

«Преступное мышление» — вот с чем бороться системе надо в первую очередь! А, значит, надо формировать правильное мышление уже в детском саду, в школе, колледже, чтобы потом исправлять ничего и не приходилось. Думающих людей Запада (из числа еще не окончательно «закодированных») наверняка ведь не могут не пугать «правильные» роботы из американской средней и высшей школы, которых буквально по оруэлловскому рецепту конвейерным способом и пекут. От «1984» до той самой «Скотской фермы» с ее «Четыре ноги хорошо! Две ноги плохо! Товарищ Наполеон всегда прав!»

Психологически верно одно: носителю такого «мышления» в тоталитарном обществе жить куда легче. Вопрос лишь в том, жизнь ли это. Возможно, и жизнь (дом-газон-машина-круиз). Только вряд ли эта жизнь — ЧЕЛОВЕЧЕСКАЯ.

Шпионящие дети - родители-то ведь могут мыслить и не вполне политкорректно, что подправить просто необходимо.
Меняющееся прошлое... Вот вам и Оруэлл во всей красе. С таким бесстыдством, с каким история – и даже история совсем еще недавняя! – переписывается, задача догнать и перегнать Оруэлла решается в стремительном темпе. От разрушения прежних (вековечных) ценностей, от вымарывания, переписывания и просто вышвыривания в урну классиков до перемен местами Бин Ладенов, Саддамов и талибов из статуса друзей в статус врагов (а если понадобится, то и наоборот), до вымаранных газетой «Нью-Йорк Таймс» статей в газете... «Нью-Йорк Таймс» (повествовавшей некогда о том, как албанцы в Косово вытесняют и вырезают сербов) – да что здесь и говорить, примерам несть числа. «Сегодняшний противник воплощает собой абсолютное зло...»

«Кто контролирует прошлое – контролирует будущее. Кто контролирует настоящее – контролирует прошлое.»
Страшнее – и точнее – трудно придумать. РЕАЛИЗОВАЛОСЬ. Во всей полноте.

«...Все, что правда сегодня, было и будет правдой всегда. Это же очевидно. Нужно лишь не сдаваться в борьбе со своей памятью. Они называют это «Контроль за действительностью», на новоязе это называется «двоемыслием»...»

«...Знать и не знать, владеть полной правдой и говорить тщательно сфабрикованную ложь, придерживаться одновременно двух взаимоисключающих мнений, знать, что они противоречат одно другому, и верить в оба, обращать логику против логики, не признавать мораль и в то же время клясться этой самой моралью, верить, что демократия невозможна, и утверждать, что Партия защищает демократию, забывать все, что приказано забыть, а потом, при необходимости, вновь вспоминать об этом и, самое главное, применять такую диалектику и к самой диалектике. Это было высшим достижением: сознательно навязывать бессознательность и тут же самому забывать, что ты только что занимался гипнозом...»

Это ли не портрет большинства сегодняшних западных «интеллектуалов»?
Речь-то ведь – в их случае – даже не о системе «двойной морали», это ГОРАЗДО глубже. Они просто обязаны себя уверить в СЕГОДНЯШНЕЙ правде – и от души негодовать по поводу правды ВЧЕРАШНЕЙ, которая объявлена ложью – потому что ведь иначе и не выжить, иначе и с катушек съехать недолго. Раздвоение речи и мысли (думаю одно — говорю другое) — вещь неприятная, отталкивающая. Но раздвоение сознания — это прямиком в шизофрению. Потому-то отсекается одно (прошлое) и на древко знамени водружается другое (сегодняшнее). Завтра и оно будет заменено чем-то еще — но ведь сегодняшний день зато прожит, и даже без психушки!

Было бы тотальное владение информацией (бедолаги, можно лишь представить, как БЕСИТ их неподцензурный Интернет!), (что-то мне подсказывает, что «интернет» не «неподцензурный», а лишь ещё один «утончённый» уровень контроля… Да, и гайки последнее время активно закручивают, и не только в РФ.) а остальное приложится:

«Еще час назад никакого товарища Огилви не существовало. Теперь он стал фактом. Забавно: можно создавать мертвых и нельзя – живых. Товарищ Огилви никогда не существовал в настоящем, но теперь живет в прошлом. И когда однажды подделку забудут, он станет такой же достоверной фигурой, как Карл Великий или Юлий Цезарь.»

Или Оруэлл о никогда не ведомой ему политкорректности (которая по сей день многим представляется не очень смешным бредом – а бред этот не просто не смешон, он опасен, и смертельно):
«...К 2050 году, а может быть, раньше, никто не будет знать старояза. Вся литература прошлого будет уничтожена. Чосер, Шекспир, Мильтон, Байрон будут только на новоязе. И это будут не просто другие книги, смысл их будет прямо противоположен оригиналам... Сама атмосфера мышления станет другой. Не будет мысли, как мы ее понимаем сегодня. Быть благонадежным значит не думать, не иметь потребности думать. Благонадежность – отсутствие сознания

Нет. Цитировать больше не буду. По-хорошему ВСЮ книгу надо бы цитировать целиком.

Но лучше — читать. Как бы ни было страшно. Читать — и смотреть вокруг. И думать. И читать дальше.

При этом ни на секунду не забывая, что ты — хотя бы внутренне, хотя бы сам наедине с собой! — ЧЕЛОВЕК.

=================================================================

Роман не понравился. Для того, чтобы не особо поддаваться пропаганде, чтобы понять некоторые особенности и контекст содержания романа, следует остановиться на личности Оруэлла. Кумир борцов с тоталитаризмом был ярым приверженцем троцкизма, и многие идеи «1984» об устройстве общества (разделении на пролетариев-пролов и правящую Партию) и руководстве Партией — это идеи троцкизма в изложении Оруэлла. В дальнейшем Оруэлл разочаровался в троцкизме, но идеи и плоскость мышления остались неизменными. Легко заметить, что образ «главного оппозиционера» в романе — это образ Троцкого.

Роман основан на лжи, пропитан ложью, эгоизмом, доносительством и скотским отношением к людям — характерными чертами поведения самого Оруэлла. В своё время в Великобритании разразился большой скандал, когда выяснилось, что Оруэлл занимался доносительством. В число людей, которых он характеризовал как «симпатизирующих коммунистам» или занимающих «прорусскую» или «антиамериканскую» позицию, были Чарли Чаплин, Бернард Шоу, Джон Бойнтон Пристли и другие известные и талантливые люди. А то, как он  уничижительно отзывался в дневниках о своих друзьях, многое говорит о его моральных качествах (точнее, их отсутствии).

Сюжет «1984», без сомнения, во многом является плагиатом с сюжета романа «Мы» Замятина — поклонникам Оруэлла рекомендую прочитать хотя бы краткое изложение http://briefly.ru/zamyatin/my/. Оруэлл начал писать «1984» сразу после того, как опубликовал рецензию на роман «Мы» — и после  Фултонской речи Уинстона Черчилля, открывшей «холодную войну» против СССР. Эти два события наложились, и, видимо, не случайно главный герой получил имя «Уинстон». Только в романе-плагиате соответствующие заведения называются не Бюро, как у Замятина, а Министерства. И у граждан в «1984» имеются имена, а не номера, как у Замятина. А «Благодетель» Замятина заменён на «Старший Брат».

Роман «1984» крайне политизирован, в нём идёт беспощадная критика советского варианта общества. Но при том, что Оруэлл совершенно ничего не знал об СССР и, видимо, руководствовался романом «Мы» и западными штампами, бытовавшими в то время. Например, про город, пропахший кислой капустой.

Многие считают, что роман антисоветский — но их легко опровергают те, кто считает, что никакого отношения к критике СССР роман не имеет. Правы обе стороны! Критиковалась вымышленная реальность, тот образ СССР, который существовал в мозгу у ярых антисоветчиков. Но, как подметил Шри Ауробиндо, пуританин и развратник принципиально ничем не отличаются — их мышление очень узко и лежит на отрезке одной прямой, пусть и на противоположных концах отрезка. Так и Оруэлл — весь его пафос в борьбе с тоталитаризмом привёл его к доносительству в духе его романа.

Мир Замятина преломился в рамках мышления самого Оруэлла. Как уже говорилось, мир романа нереалистичный, картонный. Мировая политическая система наивная, на уровне детского сада. Почти все герои картонные, плоские, однофункциональные, неглубокие. Главный герой — трус, эгоист, «тварь дрожащая». Героиня (Джулия) — бездумная сексуально озабоченная эгоистка. — Они полностью заимствованы из «Мы» . Единственный некартонный герой романа, описанный с психологзмом — О’Бра?йен. Если бы не его участие в пытках, к нему единственному в романе можно было бы отнестись с симпатией, несмотря на то, что тоталитарная система является его детищем.  К слову, пытки также воспроизводят сюжет «Мы» — но смакование пыток и выбор варианта пытки, наиболее подходящего для каждого конкретного человека, является усовершенствованием Оруэлла.

================================================================

Манипуляции с сознанием происходили всегда. Сегодня для этого нет никаких ограничений: на телевидении насквозь продажные журналисты и по заказу показывают самую гнусную ложь, выдавая ее за чистую правду. В интернете трудятся тысячи людей, пишущих по заказу любые комментарии или статьи. Простому человеку очень тяжело разобраться, где правда переходит в ложь. Если говорить неправду смешанную с правдой, даже в неравных пропорциях, то отличить одно от другого будет очень сложно.

================================================================

Сбылись ли предсказания Оруэлла? Да, сбылись, и самым неожиданным образом. Возьмем придуманный автором «новояз», который был призван постепенно устранить все слова в языке, имеющие излишний эмоциональный контент (например, слово «хороший», имеющее эмоционально-оценочную семантику, заменяется нейтральным словом «плюсовой»). Другими словами, гражданам запрещается употреблять одни слова и вместо них рекомендуется употреблять другие. Звучит знакомо? Конечно – дамы и господа, встречайте современную политкорректность во всем ее великолепии. Нельзя говорить «негр» — надо говорить «черный». Нельзя говорить «умственно отсталый» — правильно будет «альтернативно одаренный». И так далее. То, что тов. Оруэлл предрекал тоталитаризму, неожиданно сбылось, совсем даже наоборот, в свободном и демократическом западном обществе. Таковы неблагодарные парадоксы вангования. Дошло до того, что в США в 21 веке цензоры начали вымарывать пресловутого «негра» из романа Марка Твена «Приключения Гекльберри Финна», и если вы думаете, что это шутка, то вы неисправимый романтик.
В конечном счете эта достойная книга стала лишь разменной монетой в геополитической борьбе. Даже если сам Оруэлл в этом не виноват.

=================================================================

Контроль над сознанием, Большой брат, новояз  — теперь неотъемлемые составные части империализма. С экранов телеящиков и с интернета нас убеждают, что без контроля над нашей жизнью жизни нам вовек не видать. Террористы, ишь, распоясались, религиозники, педофилы, сумасшедшие, да мало ли кто. Без контроля над стадом, а мы стадо, которое не знает правильных радостей жизни, ряженые в овечек волки не могут нас по-человечьи кушать — брыкаемся, панимашь. В каждой стране свой Большой Брат, и все они, братаны, немецкие, французские американские и прочие, повязаны бараньей, то есть, нашей с вами, кровью. А как без новояза и дацзыбао, на котором регулярно меняют «незыблимые» нравственные ценности? Ещё министр пропаганды Геббельс сыскал перед потомками сомнительную славу специалиста по перекрашиванию белого в чёрное и наоборот.

1984 — правда без прикрас, этот тот Вий, которому подняли веки. К сожалению, сомнительные армии «доброхотов», что жужжали нам в уши, что роман направлен против советского тоталитаризма, разжижил наши мозги. Теперь-то мы видим, что нынешняя реальность тотального сыска и безнаказанности перед единичным гражданином не стоит даже близко с жизнью в СССР. Там пытались построить Человека светлого будущего, прививали ростки совести, уважения и любви. Сейчас же время постмодернисткого стёба над всем лучшим, что ещё шевелится, без света и без воздуха, в наших душах.
Все семьдесят лет Большой брат тоталитарного империализма выбрасывал на рынок пропаганды один новояз за другим, очерняя страну социализма, чтобы наконец дорваться до глобальной власти и контроля над нашими душами. Ну, и свершилось. Как вам грядущий глобализм?
Любовь теперь только секс, и не верьте глупым бредням церковником, — Христос призывал к сексу своих братьев и сестёр. Надеюсь, с этим вы согласны? Совести, как принято говорить, вообще никто не видел... Мать — по обязанности вас родила, и может теперь катиться к чёрту, как и отец, который, вообще ни к месту...

Антиутопия затопляет мир. Прочитайте «Ферму животных», прочувствуйте, как нас с вами предавали и шаг за шагом подводили к братской могиле, узнайте — как это было на Самом деле.

1984 — читать каждые два года на протяжении остатков жизни. Текст разобрать на цитаты и смотреть в оба: Большой брат рядом.

=================================================================

Прежде всего, хочу предупредить, что мой отзыв будет политизированным. Трудно прочитав столь тяжёлый роман не пытаться проводить аналогий с действительностью. Поэтому если готовы поставить минус за отзыв — лучше не читайте, этот отзыв — не для вас.

При прочтении этой книги может прийти мысль, что нечто похожее происходит в Северной Корее. Та же одна партия (или видимость многопартийной системы, где все партии по сути представляют одну точку зрения), «Старший Брат», то же перманентное состояние войны со всем миром, информационная изоляция с фиксированной настройкой телевизоров, радиоприёмников и собственным интернетом. Только прежде чем проводить такие аналогии, стоит подумать — а кто действительно довёл Северную Корею до такого состояния? Кто постоянно устраивает провокации на границе с Южной Кореей, кто проводит военные учения поблизости с Северной Кореей, кто, наконец, ввёл экономическую блокаду против Северной Кореи? А самое главное — почему это сделали? Что, там замучены в застенках и лично «Старшим Братом» расстреляны из гранатомёта миллионы неблагонадёжных граждан?

Нет, Северная Корея просто не вписывается в идиллическую картину западного мира, которая утверждает, что только демократия и только рыночная экономика являются единственным верным путём. На Северную Корею потому так давят, что она не сдаётся и обладает достаточной силой если не уничтожить, то основательно укусить сытый Запад за его задницу.

Думаете Оруэлл предостерегал читателей от коммунизма или фашизма? Нет, по-моему. Предостерегал от диктатуры, в любом её проявлении — во первых. Во-вторых — от того самого пресловутого «двоемыслия», то есть — политики двойных стандартов, когда сходные ситуации интерпретируются по-разному в зависимости от сиюминутной выгоды. А ещё предостерегал от сужения смыслов слов. Многие читатели по прочтении продолжают так же автоматически плеваться в сторону коммунизма, потому что в их новоязе у этого слова больше нет никаких смыслов, кроме ругательного. Не различают национализма и нацизма — для них это одно слово с одним понятием. Поздравляю — вас уже обратили в западную идеологию. А ваш Старший Брат — это США, которому все обращённые глядят в рот и ловят каждое его слово. На двухминутках ненависти вам всё расскажут про ваших врагов — внимайте и яритесь. А будете против — в Гуантанамо специально для вас есть министерство любви. Впрочем — вы можете обвинять меня в симметричной приверженности идеологии другого лагеря.

Отдельным деталям романа, впрочем, бывает трудновато найти аналоги. Телекран в нашей реальности вещает только в одну сторону, но ведь и для слежки не обязательно постоянно видеть. Вся наша общественная жизнь, если она заинтересует соответствующие органы, легко поддаётся контролю — сотовый телефон позволяет установить ваше местонахождение, круг контактов, а то и вовсе — прослушивать разговоры. Интернет тоже под контролем. Неблагонадёжные легко вычисляются.

Новояз в большей мере характерен для западных стран. Это там появляются такие понятия как «афроамериканец», настолько ломающие сознание людей, что иногда бывает забавно слышать, как спортивный комментатор называет африканского негра «афроафриканцем». Или как вам понятия «родитель 1» и «родитель 2»? Скоро ведь и действительно можно будет дойти до изобретения слов «добросекс» и «злосекс».

Насколько верно предположение о кризисе перепроизводства и войне, как методе его преодоления? В военной сфере это, безусловно, так. Вооружение постоянно устаревает, а старое оружие становится некуда девать. Чтобы его продать, нужно чтобы на него нашлись покупатели. В состоянии мира оружие никому не нужно, тем более устаревшее. Вот и бывает нужно устроить если не кровопролитную войну, то хотя бы холодную, нагнав побольше истерии. Прибалтика и Польша нагнетают антироссийскую истерию, а Венгрия под шумок продаёт советское устаревшее вооружение Украине, с целью заменить его более совершенным, американским. У США для поддержания истерии есть свой североатлантический альянс, в рамках которого введены единые стандарты вооружения. Тем самым осуществляется привязка потребителей вооружения из этих стран к его главному поставщику. Так достигается двойная выгода — угнетаемые страны сами же кормят своих угнетателей, производящих оружие, т.к. стране-угнетателю становится не нужно развивать какую-либо отрасль экономики, кроме военной. Против несогласных можно применить оружие, а согласные и так меняют свою продукцию на устаревшее оружие своих покровителей.

Что касается продукции мирного назначения — то тут метод решения проблемы схожий. Это снижение надёжности продукции, её брэндирование и постоянное обновление «модельного ряда». Создаётся спрос, который по сути является искусственным. Кто задумывается о покупке швейных иголок или, скажем, лампочек, если имеющиеся иголки не сломались, а лампочки исправно светят? А вот о покупке нового автомобиля, мобильного телефона или телевизора задумываются многие. Стоит ли разница в цене предполагаемой разницы в качестве? Чаще всего — нет. Вот таким вот образом и решается проблема перепроизводства.

Самое главное и тяжёлое в книге — это объяснение сути диктатуры и её методов. Диктатуру, увы, победить правдой невозможно. Никакие рациональные доводы или человеческие ценности не могут заставить отказаться диктатуру от самого главного — неограниченной власти. У настоящей, подлинной диктатуры, только одно объяснение — «потому что могу». Именно по этому критерию можно отделить настоящих диктаторов от сильных руководителей. Если для объяснения поступка имеется рациональный критерий — возможно это не проявление диктатуры.

=================================================================

Не хочется принижать творческие работы Брэдбери, Замятина и Воннегута, но не они являются флагманами в этом специфичном жанре. Олдос Хаксли и Джордж Оруэлл, два британца, два великих мыслителя и прозаика, подаривших нам две разнополярные модели мира победившего безумия.

Вторая половина двадцатого века целиком и полностью отдала предпочтение (в плане вероятности, естественно) роману Оруэлла «1984».
Весы качнулись в сторону Хаксли и жуткий, по своей жестокой безысходности, мир Оруэлла стал постепенно меркнуть, превращаясь в запылившийся музейный экспонат из давно ушедшей эпохи.

Помню как в институте, при решении сложной задачи, наш преподаватель разбивал её на части, решал каждую по отдельности, а потом, улыбаясь, спрашивал «почему данное решение к этой задаче не применимо?» Уловка заключалась в том, что деление упрощало задачу, так как не учитывались некоторые изначальные данные. Взглянем пристальнее на два этих романа. При всей массе различий, в них есть одна общая черта. Обе системы власти проверяются на прочность некими индивидуумами, решившими бросить им вызов. Вот тут-то и кроется та самая загвоздка, из-за которой роман Оруэлла хочется поставить выше произведения Хаксли. Дикарь из книги Олдоса НЕ БЫЛ частью системы, поэтому его поражение было заранее предрешено. Борясь с людьми и системой, он атаковал «в лоб», не пытаясь найти и понять слабых мест. Его оружие – это всего лишь убежденность в своей правоте, непонимание и непринятие тех правил и законов, по которым существует современный мир. Не система победила его, а он сам сдался и отказался от дальнейшей борьбы с ней. Можно назвать это трусостью, малодушием или простым человеческим отчаянием, но одно здесь неоспоримо: целостность и жизнеспособность мира Хаксли на примере дикаря вовсе не доказываются.

Уинстон Смит, герой романа Оруэлла, БЫЛ частью системы. Он жил в постоянной рутине и страхе перед этой системой. Он что-то понял, пытался объяснить самому себе, пытался вытравить ненужные мысли из головы, но лишь больше увязал в бесконечных поисках смысла существования. Ну а тот, кто долго ищет, всегда что-то находит. Книга Голдстейна, словно сказочная «дорожка из хлебных крошек», сложит то уравнение, над которым Уинстон так долго ломал голову. Весь мир внезапно обретен смысл, страшный смысл, но наконец-то понятный и катализирующий дальнейшие поиски ответов. В сказках, дорожка из хлеба была призвана вывести героев из леса, но на деле вывела к пряничному домику, а все мы знаем, кто именно живет в этом доме…

Роман Оруэлла «1984» – это страшная книга. Здесь нет мутантов, вампиров и прочей нечисти. Лишь люди, но такие люди, которые дадут фору в жестокости любому вурдалаку. Мораль О’Брайена безупречна в своем  безжалостном цинизме и бездушном прагматизме. Он не пытается казаться тем, кем не является. Власть – не средство, власть — цель. Без обмана, без словоблудия или ложного идеализма. Только власть и больше ничего! Но власть ведь можно вырвать, можно восстать, можно, в конце концов… Нет, «верхушка» элиты в романе Оруэлла еще более жестока, еще более бесчеловечна и расчетлива, чем можно себе представить. Она не будет казнить бунтовщиков, прилюдно на площадях. Зачем? Ведь убив человека, мы рождаем мученика. И уже завтра мы будет иметь дело не с одним, а с сотнями и тысячами, с именем этого мученика на устах. Нет, мы не будем так рисковать. «Умереть, ненавидя» вот то малое, что желал в конце своего пути Уинстон. Вдумайтесь в эту фразу и попытайтесь её переварить. Не получается? Вот и у меня тоже. Мир Оруэлла самая жестокая, самая чудовищная, самая безумная попытка заглянуть в мир одержимый лишь одним – властью. Невольно вспоминается реакция мистера Мальти (тот лысый любитель игры со смертью из «Принца Флоризеля») после того как ему достался туз пик. Именно такая реакция была у меня после переворота последней страницы.

В финале книги бесконечная война заканчивается, но что будет с миром, потерявшим один из трех своих ключевых базисов? А не превратится ли он в мир…придуманный мистером Хаксли? Свобода слова, свобода информации, равноправие и воля народа, как единственный законный инструмент принятия судьбоносных решений. Все так, но не будет ли за всем этим стоять ухмыляющаяся фигура очередного О’Брайена? Не будут ли существовать очередные «дорожки из хлебных крошек». И книга Голдстейна, но уже под другим обличием и названием, не откроет ли нам очередную правду.  Власть — самое ценное, что есть в нашем мире. И однажды почувствовав её вкус, невозможно отказаться от неё добровольно.

=================================================================

Я просто оставлю это здесь...
Потому что это страшно. Потому что у меня такое ощущение, что уже сейчас власть имущие готовят платформу для воплощения в жизнь сценария «1984» и старательно «сужают горизонты мысли», особенно среди молодежи. Потому что уже сейчас новости пестрят проявлениями «двоемыслия», уже сейчас одни и те же действия трактуются диаметрально противоположно в зависимости от того сделали это мы, или некие абстрактные «они». Уже сейчас историю начинают кроить под себя, подстраивать под сегодня, подтасовывать факты. Потому что уже сейчас народ в целом медленно, но как-то удручающе неуклонно глупеет, и нами становится проще управлять.

В свете всего написанного не очень хочется стать политически правоверной даже сегодня, тем более сегодня. К этому самому «сегодня» уже вполне себе применима формулировка Оруэлла:

Правоверный не мыслит — не нуждается в мышлении. Правоверность — состояние бессознательное.

=================================================================

«1984» — практическая реализация теории Питера Бергера и Томаса Лукмана о конструировании социальной реальности. У Оруэлла вышло конструирование тоталитарной реальности. Оруэлл показал все агенты, которые способствуют этому конструированию. Самым важным агентом конструирования выступает язык — новояз. Уже давно установлена великая значимасть языковой системы, которая определяет мышление и действия человека. Чего добились в книге Оруэлла. Люди, сами того не осознавая, принимали все установки и правила, которые им навязывались выше. И это делалось посредством языка. Сокращения слов, изменение смыслов, подмена означающего и означаемого — заставляют людей думать иначе, они принимая предлагаемый язык, принимают всю систему и, более того, люди легитимизуют данную систему, они делают, сами делают, ее законной, они не подвергают ее сомнению. Вот она, сила языка! Вроде простая языковая реформа, ан нет, это способ укоренения режима, способ манипуляции и контроля над людьми.
Следующий агент контроля и поддержания режима — телекран. Нам диктуют правила, шаг влево, шаг вправо — и тебя нет. Телекран не только способствует контролю, он еще и «зомбирует» людей, это средство манипуляции людьми. И вообще, если вы заметили, то во всех фантастических произведениях присутствует подобный элемент, он может по разному называться, но он всегда присутствует (Бредбери). Поэтому телеэкран это уже объективированный символ манипуляции.
Обернитесь и посмотрите на наше современное общество, разве телевизор в современном мире не является манипулятором, разве он не является средством навязывания нам угодных капиталистам ценностей, правил, установок?
А каким замечательным подкреплением являются минутки ненависти!!!!!! Я когда читала, прямо восхищалась этим изобретением. Это такое двухстороннее изобретение. С одной стороны тебе всегда напоминают о враге народа, всегда тебе указывают кого надо ненавидеть. Тебе показывают, что система работает отлично, что она заботиться о своих гражданах, хранить их физически и не допускает морального разложения, не допускает того, чтобы народ вводили в заблуждение. Но, с другой стороны. Власти ведь понимают, что могут в любой момент найтись люди, которые будут недовольны системой, у них будет копиться злость и раздражение. Минутки ненависти отличное решение — ведь по эффекту толпы, любой, будь ты за или против системы, ты будешь плювать слюной в экран, кричать и злиться. Вот позлился, вышли эмоции и энергия и недовольство уже на время притихло.
Гениальное изобретение. Всмотритесь в Путлер-ТВ, Свидомое ТВ, «Свободное Западное ТВ» - всё по одному лекалу.
Прочитав эту книгу, вы без труда будете отличать в своей жизни, в нашем современном мире агентов и средства манипуляции. Ведь их никто не отменял, ими активно пользуются. Нам постоянно конструируют новую реальность!!!!!!!!!! Будьте бдительны.

=================================================================

 Один из самых продаваемых романов в РФ и как никогда актуален. В нём насквозь видна современная  РФ, параллели можно проводить до безконечности. Чего только стоят одни «двух часовки»  ненависти с Владимиром Соловьёвым, манипуляции и запугивания населения с помощью вечной войны с западом и «патриотизма», двоемыслие аля Киселёвщина и т.д.
Долой Большого Брата, долой Путина!

====
Записан


Сергий Русский
Экстремист
Администратор
Дух Форума
*****

Репутация 1771
Online Online

Пол: Мужской
Сообщений: 9743


За Светлое Будущее!


Просмотр профиля
« Ответ #2 : 15 Ноябрь 2016, 01:30:45 »

(продолжение)
---------------------------------------------------

О’Брайен сначала доказывает Уинстону, что думать, будто дважды два – четыре, когда Партия не велит – настоящее безумие, а думать, что пять – настоящий разум. Потом он заставил Уинстона унизиться полностью, насколько это вообще возможно для человека. И этого ему было мало. Он хотел полной, тотальной власти над его личностью, над всем его внутренним миром. И получил её. И, чтоб ни у кого не возникло ещё никаких сомнений, что такое возможно, Оруэлл даёт в конце подробное описание того, как именно на практике будет достигнута полная, тотальная и вечная власть правящей элиты над людьми.
Предполагается этот процесс завершить к 2050-му году – тогда новояз полностью вытеснит старояз в разговорной речи и все люди станут «благомыслящими». Это глубокая и замечательная мысль Оруэлла – самая ценная в книге
. Дело в том, что на «правильном» языке невозможно неправильно мыслить – все слова и вообще все языковые средства для этого из «старояза» будут удалены и любое «мыслепреступление» станет просто немыслимым. А это и есть власть над людьми – когда они думают так, как тебе нужно.

…Я всё же не пропускаю мимо внимания явление, столь типичное для западного мышления, а именно: абсолютно неверную трактовку социалистической революции в России. Он сваливает (что, собственно, и является абсолютно характерным для западного интеллекта) фашизм с коммунизмом в одну общую кучу тоталитаризмов и от какого-либо рассмотрения различий отказывается полностью. Хотя различие как раз фундаментально.
Нет времени на этом останавливаться подробно (хорошо и полно этот вопрос разобран в работах С. Г. Кара-Мурзы), но нужно указать хотя бы на то, что фашистская революция (с точки зрения явно разделяемых Оруэллом взглядов марксизма) – это революция типично буржуазная, в то время, как наша Октябрьская – именно народная, буржуазия вообще тут ни при чём. Мало того, она, явно поддержавшая Гитлера в Германии, против большевиков у нас была настроена самым решительным и непримиримым образом. И вот тут лежит первое, в чём Оруэлл ошибся, в чём я с ним никак не могу согласиться.
О’Брайен Уинстона в конце убедил, что на «пролов» надеяться нечего – мол, это не революционный класс, а тупая рабочая скотина.  И даже доказывать этого не надо; надо только посмотреть на пролов – и сразу всё, мол, становится ясно. Этим тезисом он явно спорит с Марксизмом. И именно здесь наша Октябрьская революция им обоим утирает носы (Оруэллу, при чём, значительно сильней). Дело в том, что даже наша революция не была пролетарской в подлинном смысле этого слова – она была пролетарско-солдатско-крестьянской, движимая элитной интеллигенцией, она опиралась в первую очередь на крестьянство.
Ни о каких крестьянах, ни о какой общинности Оруэлл, очевидно, не слышал. В его модели все они – пролы.

Собственно, окончание романа, по-моему, написал садист. Если это Оруэлл – то Оруэлл садист. Быть может скрытый, но это явно так. В чём здесь дело? Дело с самого начала в том, что система его, обречённая на вечное существование с полным отсутствием какого-либо развития (кстати, нет ли здесь явного совпадения со столь для запада характерной идеей «конца истории»?) устроена на абсолютном унижении человеческой личности, на её непрерывном и непрекращающемся страдании.

Понятно, что Оруэлл описывал тоталитарные режимы так, как он их понимал. А взгляд этот типичен для запада в целом не только в отрицании каких-либо существенных различий между фашизмом и коммунизмом, но и в том, что они-де построены на уничтожении личного достоинства и личной ценности какой-либо личности. Собственно, это и выразил его богоподобный Обрайен словами о том, что его личность (как и любая другая) не имеет значения, а значение имеет только власть. Чистая власть, принадлежащая группе людей. В группе этой люди постоянно меняются, и ни один из них не является самоценным.

Это его больше всего остального и ужасает в «тоталитарных режимах». Это – типично западный взгляд. Просто, примитивно и тупо они говорят: в наших охуенных конституциях утверждена абсолютная ценность каждого человека в отдельности, жизнь его бесценна, личные права его даны ему от бога и абсолютно неотчуждаемы; у вас же, тоталитаристы – личность ничто перед массой, только коллектив имеет значение и право, личность – лишь обязанности. И это – как раз типичный для запада пример «двоемыслия».

Потому что как раз в их обществе личность как таковая – она может сколько угодно уповать на конституцию, никто её даже не накормит, если она будет подыхать с голоду; она у них «имеет право на жизнь», однако, если личности не повезло и её какой-нибудь капиталист или банкир выкинул на улицу подыхать от голоду – то она подохнет, ибо имеет она право жить, однако реализовывать это право должна сама; в данном случае – грабежом. Для Советского же «тоталитарного» режима – личность человека важна независимо от её личных возможностей эту жизнь продолжать.
Именно поэтому у нас и по конституции, и на деле голодный неизбежно будет накормлен, мёрзнущий согрет, невежественный обучен, а безработный трудоустроен. При чём нам важна как раз индивидуальность человека, его личные способности – помните: «с каждого по способностям…»?

Гитлер же наивен и глуповат, но в «майн кампф» расизма как такового почти нет – он там ещё на зачаточной стадии, где-то на стадии совсем ещё не сформировавшегося социал-дарвинизма. А есть вполне здравая и вполне серьёзная критика вашей западной демократии (которую он называет «парламентаризмом», и весьма верно), есть там вполне оправданные (тем более, с его стороны) обвинения в вашем твердолобом обструкционизме и предположение о принципиальной порочности, неустойчивости либеральной модели общества.

Кроме того, именно «майн кампф», как никакая другая книга помогла бы вам понять, дорогие господа либерал-демократы, столь гордые своей белой расой и своим справедливым мироустройством, что Гитлер – плоть от плоти ваше порождение, что социал-дарвинизм – до мозга костей весь из вашей протестантской этики, из вашей концепции «гражданского общества», из вашей культуры. Что эта форма тоталитаризма имеет, если на то пошло (и я готов это доказать), к вам гораздо больше отношения, чем к нам.

Это феномен исключительно ваш. По сути, Гитлер благодаря своей наивной простоте выражал исконно ваши идеи, на которых весь ваш «либерализм» построен, которыми все ваши экономические теории вдохновлены, на которых всё ваше общество стоит, в слишком явной и открытой форме. Поэтому и выглядит как будто чужим среди вас: слишком откровенен.

Однако это лишь поверхность. В глубине – он до мозга костей ваш – западный, буржуазный, просто по грустной случайности лишённый вашего высокомерного, выхолощенного лицемерия, вашего «двоемыслия», которое – суть политика и мировоззрение «двойных стандартов», абсолютно ваше (и исключительно ваше) явление.
О нашей же культуре ты, Оруэлл, вообще нихера не знаешь. О нашем тоталитаризме – подавно. Оно – явление сложное, и в нём тоже всё не так просто, как ты поверхностно судишь и рубишь с плеча.

Ладно, политику оставим в стороне. Я знаю, что это очень популярно на западе: изучение всякого рода диктатур и тоталитаризмов. Они это делают с высокомерием, со снобизмом и индюшачьей, надутой напыщенностью, отдельно подчёркивая – что не имеют ни к каким тоталитаризмам вообще никакого отношения и явно этим страшно гордясь. И дело здесь сложно, укажу лишь на основные составляющие. Первое – это традиционная русофобия. Второе – традиционный буржуазный страх потерять священное своё право безбожно эксплуатировать рабочий класс пред лицом социальной альтернативы (социализм).
И третье – страх увидеть ту очевидную вещь, что фашизм – это обратная сторона вашего же общества, вашего же мироустройства. По сути, фашизма вы боялись гораздо меньше, чем коммунизма, но, пожалуй, сильней всего – боялись «палева», палева, сравнений, проведения параллелей и обличения в том, что фашизм – суть характерная ваша, неотъемлемая черта. Что ж, здесь места нет как следует в этих предпосылках разобраться, но укажу лишь на то, что уж по третьей вас уже давно и очень достоверно «спалили».
Наиболее авторитетная, наиболее популярная и вроде бы пока никем не превзойдённая трёхтомная работа Иоахима Феста «Адольф Гитлер» - прямое и достоверное свидетельство того, что отпираться уже поздно… однако же оставим политику. Думаю, сам Оруэлл вовсе не хотел нас обидеть. И уж во всяком случае прослыть защитником капитализма. Он просто некомпетентен в данном вопросе, неэрудирован, дилетантичен – вот и всё.

Но я говорил о садизме. О, вот тут, Оруэлл, если я могу тебе простить элементарное невежество, то, прости, шизы твоей простить тебе невозможно. Во-первых, садизм просто-таки очевиден. Человек у тебя выступает гнусной тварью. Абсолютно гнусной, несмываемо, безнадёжно.
А значит – должен быть наказан. Дело вот в чём. Когда Уинстон вспоминал своё детство, то вспомнил, как тогда, голодая, он вырвал кусочек шоколада из рук у маленькой сестрёнки… сначала мать, где-то шоколад раздобыв, хотела его натрое поделить, но десяти-двенадцати летний сорванец Уинстон так настойчиво и страшно требовал её всю (шоколадку), что мать оставила сестрёнке (маленькой, перепуганной, слабой и болезненной) одну четверть, а ему – три четверти. Себя она обделила. Но этот мелкий уебан выхватил кусочек из рук у сестры и смотался. Остановился на пороге, увидел, что сестрёнка умирает у матери на глазах (тает, теряет последние остатки сил), всё осознал и убежал окончательно.
Странно, что он боится крыс – ведь он сам – крыса. Хотя Джулия, услышав эту историю, снисходительно и чуть ли не равнодушно назвала его «свинёнком», добавив к тому же, что «дети все свинята». Нет, говорю я: крысёныш. Это абсолютно недопустимо, так поступать. Я уверен, что далеко не каждый бы одиннадцатилетний мальчуган так поступил, далеко не каждый. Я не против того, что дети эгоисты, но одиннадцать лет – возраст достаточно сознательный для того, чтоб и ему уже ставить сознательные нравственные барьеры. К тому же, в дни лишений дети удивительно быстро взрослеют.
А Уинстон, как следует из описания, даже не умирал от голода, не пух, не обезумел; напротив, он был ещё вполне здоров, просто голоден, регулярно недоедал, но в целом действовал вполне сознательно. Вот в этом-то и дело! В том, что сознательно. Он потом всю жизнь будет мучить себя этим своим поступком. К тому же, что больше он ни мать ни сестру не увидел – они пропали раз и навсегда бесследно в тот же день.
И, помучив своего героя совершенно невыносимой жизнью, Оруэлл в конце подвергает его апофеозу страданий. Сначала богоподобный Обрайен доказывает Уинстону, что он даже нравственно не лучше полиции мыслей: ведь вступая в «братство», они вместе с Джулией согласились, что если будет нужно для свержения партии, они пойдут на что угодно: на ложь, клевету, предательство, убийство, брызганье серной кислотой в лицо ребёнку – буквально на всё. И лишь от одного отказались – отказались оставить друг друга, если будет нужно. И даже это в конце концов всесильный Обрайен заставил их сделать.
Здесь уже присутствует лёгкий налёт безумия. Потому что ведь сама сцена – нелепа и смешна. Я лично так её понял, что мол, требуется формальное согласие исполнять приказы беспрекословно, даже если они и кажутся неправильными (чисто формальная вещь, свойственная и вооружённым силам, и даже медицине – «присяга»).
Да ведь и говорится, что в голосе Обрайена звучала ирония. То есть и героям должно было казаться, что это – не совсем серьёзно: детям в лицо кислотою брызгать, уж всяко не придётся… да и чёрт с ним. Одно дело сказать, что, мол, согласен, совсем другое – реально систематически человека пытать и унижать, явно экстатируя от осознания беспредельности самой своей власти.
Однако Обрайен садист утончённый, садист искусный и достигший совершенства в своём садизме. Он не просто уничтожает Уинстона, как личность, и заставляет медленно, по капле того прочувствовать свою ничтожность – как телесную, так и внутреннюю; он заставляет его совершить абсолютно недопустимый поступок: предать Джулию. А о том, что Уинстон боялся крыс до беспамятства, что он имел дело с такой болью, которой никак не мог сопротивляться, Оруэлл забыл. Хотя и сам специально на это указывал.
Да что, в сущности это значит? Что есть вещи, сильнее человека? Что есть вещи, даже способные сломить его дух? Есть, конечно же есть – силы ни одного человека не бесконечны. И если и впрямь найти что-то, чего человек боится абсолютно, чего боится нестерпно, то с него можно вытянуть что угодно. Хоть и крики о том, чтоб вместо него пытали любимого человека. Я не стану с этим спорить. Пусть. Но из этого вовсе не следует, что человек – ничтожество, которому следует по лицу сапогом топтаться.
Пусть, крича, он будет искренне желать того, о чём просит. Но вот тут-то ведь и кроется самое главное! Чего желать-то будет? Избавления! Избавления любой ценой, но разве саму эту цену, как таковую, без избавления?! Нет же! Дело как раз в том и заключается, что о цене, как таковой, он думать не может – ему не до неё, он полностью поглощён нестерпным желанием избавиться от невыносимого страдания. То есть страдания Джулии, как такового, он вовсе не хотел – он просто не думал об этом. И где гарантия, Оруэлл, что если б в камеру привели саму Джулию и ей на лицо напялили крыс – он не заорал бы, предлагая своё лицо? Думаю, Оруэлл, что не все люди в такой ситуации бы смогли молча терпеть, не предложив своей жертвы.
И это-то самое главное. Ты же, даже не удосужившись провести совершенно в данном случае необходимую (и уже абсолютно бесчеловечную, прямо таки запредельную, трансцендентную по своей жестокости) «очную ставку», делаешь явный вывод – что человек есть грязь. И поэтому абсолютная власть (власть-Бог, власть-самоцель) у тебя, хоть и выглядят угрожающе, жестоко и страшно (в самом конце Уинстон понял, глядя на плакат, что за улыбка скрывается под усами Старшего Брата – жестокая, злая, бесчеловечная улыбка), но в конце концов торжествует над покорившимся, смирившемся и возжелавшим сапога на своём лице человеком.
И более того, зло, хоть оно и абсолютное зло – абсолютно непобедимо, ведь в конце концов Уинстон полюбил этого нелюдя, полюбил искренне и всей душой раскаялся, что так долго предавался бессмысленному и бесполезному протесту. Это ли не садизм?
И последнее. Мало того, что это явный садизм. Я привык к тому, что человек, описывая зло, по крайней мере, не наделяет его абсолютной нерушимостью. Но это ладно. Можно предположить, что Оруэлл предостерегал (хоть это у него нигде ни из чего не следует): что, мол, бойтесь, люди!
Выпустите этого джина из бутылки – назад не загоните. Выбравшись на свободу, он будет неудержимо расти и остановить его не удастся – в конце концов он добьётся абсолютного могущества, абсолютной власти над всем на свете (над материей, духом, душой и мыслями), всё нахер сожрёт и застынет, заскорузнет и охуеет в вечном созерцании собственной невъебенности. Да, но ведь если это и предостережение (хотя больше похоже на пророчество, и даже – на скрываемое желание, чтоб так оно и было), то ведь полностью основанное на том, что человек – дерьмо. В сущности, вся книга на этом основана.
Это – этос романа. Человек дерьмо, при том, дерьмо абсолютное. И в диком виде своём, и в цивилизованном, и в невежественном – и в просвещённом. Ибо именно на этом будет расти и крепнуть чудовище абсолютной деспотичной власти – на человеческом ничтожестве. Именно на нём оно и будет стоять. А так как ничтожество абсолютно и непоправимо – то и абсолютно злая деспотичная власть тоже будет вечной и неколебимой.
Не знаю, заметил ли сам Оруэлл, но ведь здесь у него уже содержится прямое, – если не пожелание – то признание неизбежности такого будущего для человека. Ведь если человек ничтожество, а расплата за это (очевидно, справедливая расплата!) – сапог на лице, то разве не естественно, что рано или поздно всё встанет на свои места (сапог на лицо)? Мало того, разве это не желательно – чтобы расплата всё-таки настигла гнусного человечишку? Вот что у тебя следует из твоей книжки, Оруэлл: что ты жаждешь насладиться созерцанием вечного зрелища сапога, придавившего человеческое лицо. Конечно, лицо это будет не твоё - твой будет сапог: иначе просто смотреть неудобно.
Да и разве не следует с необходимостью из всемогущества и всеневъебенности абсолютной незыблемой и чистой власти естественность и даже неизбежность согласиться с ней, принять её и склонить перед ней голову? А у тебя там так и сказано: власть передаётся не по наследству, но самым способным безупречно её нести. А для того, чтоб нести власть, сначала, конечно же, нужно пред ней преклониться. Так вот не себя ли ты воображаешь топчущим лицо ничтожного человека? – ведь ты же явно из тех, что такую тиранию бы безропотно принял (ибо зачем сопротивляться тому, что неизбежно?). Для меня очевидно – что дело именно так и обстоит. Что ж, согласиться с этим я никак не могу.

Я всё ещё стою на той старой-старой и совершенно на западе неизвестной раннесоветской идее, что человек – он именно потому и человек, что не сдаётся, не склоняет голову перед злом, даже если и нет никакой надежды победить. Я думаю, что человек имеет достоинство и право жить свободно. И достоинство это – не сгибать спины, не склонять голову перед злом, несправедливостью, даже если сила не на твоей стороне.
Полностью оно опять не влезло, пришлось разбить на две части. Это - вторая. Начало вот здесь:
http://rem-kwadriga.livejournal.com/105478.html

=================================================================
"1984" наряду с "Собачьим сердцем" и "Архипелагом ГУЛАГом" представлял своего рода таран у "прорабов перестройки".
=================================================================
Ну конечно, А ещё "Дни Трбиных", "Окаянные дни" и т. д. И не удивительно: "Архипелаг ГУЛАГ" изначально писался, как идеологическое оружие, а "Собачье сердце" - хоть ещё и не такое "сумасшедшее" произведение, как "Мастери и Маргаритта", но насквозь пропитано сословной закомплексованной ненавистью к простонародью, которая и была одним из главных духовных стимулов "прорабов". Если Оруэлл - совершенно сумасшедший человек, то Булгаков - евгенист, социал-дарвинист и социальный расист. Именно то, что нужно было нежным душам советской диссидентской интеллигенции, столь глубоко оскорблённой унизительной (в их восприятии) "уравниловкой".
===================

КОНЕЦ.
Записан


Теги: Оруэлл 1984 анти-утопия тоталитаризм пропаганда новояз 
Страниц: [1]   Вверх
Отправить эту тему | Печать
Перейти в:  


Европа




Форум Война Интернет-передача Орден патриотов СССР ОД "9 мая"
за русскую победу 9 мая общественное движение сталин ленин коммунизм православие национализм за русь русские СССР патриоты советский союз победа 1945 жиды пиндосы сопротивление революция правда справедливость интернационализм социализм родина путин медведев сионизм фарисейство нефть энергетика кургинян оружие война ножи автоматы самооборона танки октябрь мухин калашников гитлер вопросы красный флаг победа русские россия кавказ война новости сми революция