Общественное Движение "9 мая"


Страниц: [1] 2 3 4 5 6 7  Все   Вниз
Автор Тема: РАЗГРОМ СОВЕТСКОЙ ДЕРЖАВЫ От «оттепели» до «перестройки»  (Прочитано 69841 раз)
0 Пользователей и 3 Гостей смотрят эту тему.
Сергий Русский
Экстремист
Администратор
Дух Форума
*****

Репутация 1725
Online Online

Пол: Мужской
Сообщений: 9596


За Светлое Будущее!


Просмотр профиля
« : 11 Ноябрь 2009, 03:58:20 »

Вот решил выложить сюда далеко не бесспорную, но очень интересную, острую и проблемную книгу.
Рекомендуется обязательное ознакомление - после изучения (и в дополнение к) Теоретическому Минимуму
Записан


Сергий Русский
Экстремист
Администратор
Дух Форума
*****

Репутация 1725
Online Online

Пол: Мужской
Сообщений: 9596


За Светлое Будущее!


Просмотр профиля
« Ответ #1 : 11 Ноябрь 2009, 04:02:33 »

А. П. Шевякин - http://publ.lib.ru/ARCHIVES/SH/SHEVYAKIN_Aleksandr_Petrovich/_Shevyakin_A._P..html и http://kpaxcccp.ucoz.ru/

РАЗГРОМ СОВЕТСКОЙ ДЕРЖАВЫ От «оттепели» до «перестройки»
МОСКВА «ВЕЧЕ» 2005

ББК 63.3
Ш3.7
ISBN 5-9533-0453-6
© Шевякин А.П.,2005
© ООО «Издательский дом «Вече», 2005

Генеральный директор Л. Л. Палько
Ответственный за выпуск В. П. Еленский
Главный редактор С. Н. Дмитриев
Редактор В. В. Вергун
Корректор Н.К. Киселева
Верстка В. В. Вергун
Разработка и подготовка к печати
художественного оформления — Г. Н. Фадеев
Подписано в печать 23.08.2004. Формат 84x108 1/32.
Гарнитура «Times». Печать офсетная. Бумага офсетная.
Печ. л. 14. Тираж 5000 экз. Заказ № 6713.
Отпечатано в полном соответствии с качеством
предоставленных диапозитивов в ОАО «Дом печати — ВЯТКА».
610033, г. Киров, ул. Московская, 122.


Записан


Сергий Русский
Экстремист
Администратор
Дух Форума
*****

Репутация 1725
Online Online

Пол: Мужской
Сообщений: 9596


За Светлое Будущее!


Просмотр профиля
« Ответ #2 : 11 Ноябрь 2009, 04:05:10 »

Светлой памяти Союза Советских Социалистических Республик посвящается

ВМЕСТО ПРЕАМБУЛЫ

Эта книга написана на основе материалов моей предыдущей книги «Загадка гибели СССР. История заговоров и предательств. 1945—1991», неожиданно и для автора, и для издательства получившей широкий резонанс и выдержавшей подряд несколько переизданий. В новом варианте книги мы учли положительные отклики прессы и мнение читателей, высказанное в письмах. Вновь поступившие данные, а также проведенный нами еще более точный системный анализ позволили скорректировать некоторые выводы прежних исследований, достичь нового качества и глубины в нашей работе. Особый акцент сделан на теме национальной безопасности СССР, ее последовательном ослаблении и разрушении. Пристальное внимание уделено интеллектуальной работе главного «мозгового центра» США, внесшего огромный вклад в разгром СССР, — RAND Corporation.
Книга несколько необычна, как необычен и описываемый период (и прежде всего так называемая перестройка). Особенность его состоит в том, что это был невиданный пока еще в человеческой истории случай, когда абсолютное большинство событий было тщательно спланировано, смоделировано и проиграно на ЭВМ. Согласитесь, что такое необычно даже для ушедшего XX века с его взрывом компьютерных, технологий.
Столь необычные подходы требуют соответственно качественно иных методов их исследования. Поэтому в книге не так много хроникально-событийного рассмотрения случившегося, а основная часть посвящена тому, как такое могло произойти в принципе. Как были разработаны методы системного разрушения СССР, как они апробировались и, наконец, как они применялись. Все, что достоверно известно на сегодняшний день, приведено в этой небольшой по объему книге.
Годы «перестройки» были, пожалуй, самыми переломными для всех тех, кто ранее жил в СССР, а теперь живет на так называемом постсоветском пространстве. Ничтожно мало (и с каждым годом их все меньше и меньше) тех людей, кто помнит Великую Отечественную войну. Мало и тех, кто помнит триумф советских покорителей космоса в начале 1960-х гг.; он стерся за давностью лет, хотя лично причастны к нему были не только космонавты, но и десятки тысяч советских людей, которые входили в цепочку создания техники: от геологов до монтажников ракет-носителей и миллионы людей, переживших гордость за прорыв советской науки и техники.
1985 год запомнился большинству советских граждан приходом нового молодого лидера и установлением порядков, близких к «сухому закону». Затем «процесс пошел» в атмосфере какой-то одуряющей эйфории, и хотя время от времени и происходили события отрезвляющего свойства, но до самого последнего дня мало кто мог ожидать, что развязкой будет крушение Союза. И только зимой 1991/92 года наступил настоящий шок. Между ожиданиями и действительностью пролегла чудовищная пропасть, в которую рухнула вся страна. Это помнит подавляющее число живущих сегодня на постсоветском пространстве. И до сих пор у этих людей воспоминания о Союзе вызывают ностальгирующие чувства. До сих пор большинство из них не может простить разрушителям страны их предательство.
В какой-то степени можно утешать себя тем, что в чем-то этот конец был запрограммирован. Внутренние процессы управления страной и несправедливого распределения народного благосостояния всей истории СССР во многом вели к этому. И хотя в стране была заявлена великая цель — построение коммунистического общества, она же одновременно с самого начала вызвала и не виданные еще в истории внутренние и внешние противоречия. Сразу же после революции — ожесточеннейшая гражданская война, потом борьба внутри самой партии за выбор пути построения социализма, коллективизация, индустриализация в условиях вредительства, процессы над троцкистами, Великая Отечественная война, а сразу по ее окончании — «холодная» война... Советский Союз пал тогда, когда все внутренние и внешние противоречия сложились в единое целое и набрали критическую массу. И именно этот исторический момент мы намерены подвергнуть анализу в той степени, в какой это возможно при нынешнем уровне информированности.
Записан


Сергий Русский
Экстремист
Администратор
Дух Форума
*****

Репутация 1725
Online Online

Пол: Мужской
Сообщений: 9596


За Светлое Будущее!


Просмотр профиля
« Ответ #3 : 11 Ноябрь 2009, 04:17:32 »

Глава I
ИСТОКИ «ХОЛОДНОЙ ВОЙНЫ». GAME.EXE

Периоду зарождения «холодной войны» между СССР и США уже посвящено несколько исследований, и мы видим свою задачу лишь в том, чтобы выделить и осветить один из самых малоисследованных аспектов: нарастающий профессионализм в этом процессе американской стороны.
Историки обычно отмечают в качестве начала этого нового для тогдашнего мира явления известную речь У. Черчилля в Фултоне. Тем более что именно против нее было направлено острие советской пропаганды. Для нас же основным объектом исследования будет являться не те факты, что мгновенно становились известны, а то, что говорилось в узком кругу, те документы, которые когда-то были известны только доверенным лицам, т.е. подводная часть громадного идеологического «айсберга». К такого рода материалам относятся и тезисы выступления А. Даллеса на заседании Совета по международным отношениям (СМО) в присутствии Г. Трумэна, Г. Моргенау, Б. Баруха: «Окончится война, кое-как все утрясется, устроится. И мы бросим все, что имеем, — все золото, всю материальную помощь на оболванивание и одурачивание людей.
Человеческий мозг, сознание людей способны к изменению. Посеяв там хаос, мы незаметно подменим их ценности на фальшивые и заставим их в эти фальшивые ценности верить. Как? Мы найдем своих единомышленников, своих союзников в самой России.
Эпизод за эпизодом будет разыгрываться грандиозная по своему масштабу трагедия гибели самого непокорного народа, окончательного, необратимого угасания его самосознания. Из литературы и искусства мы, например, постепенно вытравим их социальную сущность, отучим художников, отобьем у них охоту заниматься изображением, исследованием, что ли, тех процессов, которые происходят в глубинах народных масс. Литература, театры, кино — все будет изображать и прославлять самые низменные человеческие чувства. Мы будем всячески поддерживать и подымать так называемых художников, которые станут насаждать и вдалбливать в человеческое сознание культ секса, насилия, садизма, предательства, — словом, всякой безнравственности. В управлении государством мы создадим хаос и неразбериху...
Мы будем незаметно, но активно и постоянно способствовать самодурству чиновников, взяточников, беспринципности. Бюрократизм и волокита будут возводиться в добродетель. Честность и порядочность будут осмеиваться и никому не станут нужны, превратятся в пережиток прошлого. Хамство и наглость, ложь и обман, пьянство и наркомания, животный страх друг перед другом и беззастенчивость, предательство, национализм и вражду народов, прежде всего вражду и ненависть к русскому народу — все это мы будем ловко и незаметно культивировать, все это расцветет махровым цветом... И лишь немногие, очень немногие будут догадываться или даже понимать, что происходит. Но таких людей мы поставим в беспомощное положение, превратим в посмешище, найдем способ их оболгать и объявить отбросами общества. Будем выбрасывать духовные корни большевизма, опошлять и уничтожать основы духовной нравственности. Мы будем расшатывать таким образом поколение за поколением, вытравлять этот ленинский фанатизм. Будем браться за людей с детских, юношеских лет, главную ставку будем делать на молодежь, станем разлагать, развращать, растлевать ее. Мы сделаем из них циников, пошляков, космополитов. Вот так мы и сделаем». (Тезисы доклада А. Даллеса на закрытом заседании СМО. Цит. по: [41. С. 167—168; 19. С. 26—27; 51. С. 117—118].)
И.В. Сталину было доложено об этом выступлении в кратчайшие сроки. Начальник Секретариата Л.П. Берия Б.А. Людвигов впоследствии вспоминал, что эти слова вызвали у Сталина резко отрицательную реакцию [52. С. 6, прим.].
Обратим внимание читателей на некоторые хорошо известные факты: высшему советскому руководителю в кратчайшие сроки стала известна достоверная информация о сепаратных переговорах в Берне между А. Даллесом и генералом СС К. фон Вольфом, начатые в феврале 1945 г., в том числе и текст выступления первого из них в СМО; а также было своевременно доложено об испытании первой американской атомной бомбы [1.01. С. 260]. Из этого можно сделать довольно смелое предположение о том, что внутри американской верхушки находился информатор(ы) И.В. Сталина. К настоящему времени есть свидетельства, пусть и не самого надежного характера, о том, что в числе агентуры могли быть жена Президента Элеонора Рузвельт и/или личный секретарь Рузвельта Локлин Карри [1.02. С. 465-467, 526]. Ф.Д. Рузвельт не был наивным дилетантом в политике и не мог не исключать указанного нами подобного варианта, при этом его опять же ставили в явно неудобное положение — он должен был почувствовать обычный дискомфорт из-за присутствия где-то рядом чужого разведчика, и в то же время этого близкого человека, который еще и содействовал поддержке его курса. И Сталин, тонко понимая всю двусмысленность этой ситуации, в одной из последних телеграмм Ф.Д. Рузвельту пишет об этих вполне понятных коллизиях: «Что касается моих информаторов, то уверяю Вас, это очень честные и скромные люди, которые выполняют свои обязанности аккуратно и не имеют намерения оскорбить кого-либо. Эти люди многократно проверены нами в деле» [1.03. С. 223].
Однако сколь бы ни был высокого положения такой человек, он мало мог повлиять на курс всего руководства в целом. И после смерти Ф.Д. Рузвельта, случившейся для СССР столь некстати, США начали против СССР и его союзников «холодную войну». И хотя выиграть ее оказалось не совсем простым делом, все же наиважнейшим для последующего успеха США в «холодной войне» стало то, что уже самые первые шаги были сделаны в правильном направлении.
Объективно на послевоенном укреплении Америки в международной политике сказались прежде всего достоинства самой американской политической системы. Оппозиционная партия не вовлекалась в процесс принятия решений, хотя все в Вашингтоне делается с оглядкой на оппозицию, она только критикует действия правящей партии, в то же время набираясь опыта на ее ошибках. При смене «караула» правившая партия уходит не просто в отставку, а в крупные корпорации, университеты, где делятся практическими навыками со студентами (непрерывно готовя таким образом достойную смену) и профессурой, которая черпает информацию, что называется, «из первых уст» (советские ученые, для сравнения, были лишены такого удобства — к такого рода деятельности допускались только немногие избранные). Благодаря такой гибкой и продуманной кадровой политике в Штатах появилась могучая прослойка интеллектуалов, которая и стала авангардом в «холодной войне» с СССР. И последующие успехи самих США в «холодной войне» (особенно в ее финале), как мы это увидим дальше, стали возможными только благодаря достаточно положительному отклику правительства на запросы американской официальной науки, получившей в политическом истеблишменте значительное влияние.
Главной заслугой симбиоза политиков и ученых явилось то, что Америке в частности и западному миру вообще удалось выстроить систему, атакующую СССР по всем направлениям. Напомним, что наибольшее число шансов в противоборстве двух систем-антагонистов имеет та система, которая на данный период времени обладает свойствами более высокого уровня, чем те, которыми располагает противник. Эти свойства накапливаются за счет силы импульса, направленного на преодоление разрушения подсистемы защиты противника. И в этой связи не столь важно, кто агрессор, а кто жертва первого нападения, — важно, кто предпринял больше усилий для подрыва подсистемы защиты и безопасности противника (как извне, так и, в особенности, изнутри).
В этом контексте все разнообразие атакующих свойств одной системы против другой описать весьма затруднительно — это тема необъятная. Отметим только некоторые из них. За атакующей стороной остается выбор места и времени действия, именно она назначает событие, она навязывает свою волю и правила игры. Атакующая сторона приобретает значительную фору во времени, а обороняющаяся сторона всегда запаздывает, пока принимает решение, как среагировать. Атакующая сторона быстрее изыскивает самоорганизующуюся поддержку в системе противника («пятую колонну»). Идеальным считается положение дел, когда каждое звено атакующей системы выбирает зеркальное звено у своего противника и разрабатывает план его уничтожения, или по крайней мере низведения его до уровня, когда оно уже не может угрожать. Так, к числу несомненных послевоенных успехов США следует отнести формирование специальных структур, нацеленных на участие в «холодной» войне, у каждой из которых имелся свой отдельный план по работе с СССР.
В политике, в отличие от тех же шахмат, где на каждый ход дается возможность сделать контрход, такой возможности никто не предоставляет. И, начав наступательную партию однажды, ее можно безответно играть сколь угодно долго. США, определив стратегические цели еще в середине 1940-х гг., имеют настолько сильный импульс, что он действует до сих пор, подкрепляемый победами над СССР и его восточноевропейскими союзниками, Югославией, Ираком и т.д.
Исходя из самой природы такого явления, нападающая сторона всегда активна, обороняющаяся — пассивна. И если последняя может зачастую гадать, откуда и когда будет нанесен удар, то атакующая планирует нападение, она не просто знает о будущем больше, чем противник, она это будущее назначает. И это весьма важно, ибо каждый свободен в своих действиях, исходя лишь из степени своей информированности. Само состояние обороняющегося уменьшает возможность реалистично воспринимать и осознавать происходящие процессы. Кроме того, что та или иная система побеждает, она еще и неизбежно уходит значительно вперед в своем развитии и проигрывающей системе приходится ко всему прочему не только взять реванш, но и, что не менее важно, обогнать победителя. За счет чего это достигается? Она тщательно (по мере своих интеллектуальных возможностей) изучает успех противника и старается воспроизвести его в своей системе. На примере США видно, что они переняли опыт СССР по тотальной зачистке своего тыла: работа Комиссии по антиамериканской деятельности сенатора Дж. Р. Маккарти — это точная копия стиля работы Особых Совещаний НКВД. Другой пример. Штаты совместно с рядом международных организаций, исходя из положительного опыта деятельности Коминтерна, постарались распространить американское присутствие на весь мир (или же, говоря терминами политологии, расширили свое политическое пространство до максимальных размеров). Разумеется, это не какой-то одномоментный выбор правильного пути, а длительная стратегическая работа, которая, очевидно, не окончена до сих пор.
Философы говорят по этому поводу так: «Новое всегда побеждает старое» ; аналитики уточняют: «Атакующая сторона всегда и во всем имеет превосходство над обороняющейся
Записан


Сергий Русский
Экстремист
Администратор
Дух Форума
*****

Репутация 1725
Online Online

Пол: Мужской
Сообщений: 9596


За Светлое Будущее!


Просмотр профиля
« Ответ #4 : 11 Ноябрь 2009, 04:22:38 »

Глава II
СОВЕТСКАЯ СИСТЕМА. 1953-1985

ОТ СМЕРТИ СТАЛИНА ДО ПРИХОДА ГОРБАЧЕВА

М.С. Горбачев на XXVII съезде КПСС назвал период управления страной Л.И. Брежневым «застоем». Я бы рискнул предложить называть весь период 1953— 1985 гг.— между гибелью И.В. Сталина и приходом к власти М.С. Горбачева — «Большим Застоем». В него вошел бы период с марта 1953 г. по октябрь 1964 г. — т.н. оттепель (или второе название, которое встречается иногда в литературе— слякоть), собственно период брежневского правления (или, пожалуй, царствования) и период с ноября 1982 г. по март 1985 г., который кто-то метко назвал гонкой на катафалках. Полагаю, что можно указать на некое единство всего этого периода. Ряд отечественных исследователей из числа коммунистов-ортодоксов спорят со своими оппонентами, утверждая с цифрами в руках, что этот период не был застоем как таковым, т.к. согласно общепринятому определению: «Застой...— 2. Остановка, задержка, неблагоприятная для развития, движения чего-нибудь. 3. Время замедленного развития экономики, пассивного, вялого состояния общественной жизни, мысли» [2.01. С. 225]. Мы ничего не имеем против таких уточнений, действительно, указываемый период характеризуется количественным ростом, однако при существенном отставании качественных показателей.
Исходя из сегодняшних представлений о состоянии советской системы, вторая половина 70-летнего коммунистического правления представляется как возвратный путь. При сохранении внешнего лоска, при непрерывном росте экономики, при сохранении движения по импульсу, заданному И.В. Сталиным, на самом деле страна давно повернула назад: «Очевидно, что вся история СССР четко распадается на две части: сталинский и послесталинский периоды. Причем эти две части истории — почти равные по времени, но разнонаправленные. 35 лет движения по социалистическому пути и 35 лет движения вспять к полному капиталистическому финалу. 35 лет власти сталинской ВКП(б) и 35 лет власти КПСС. Сколько шло созидание— столько и разрушение» [2.02. С. 157]. Это очень верная оценка. С позиции сегодняшнего дня мы также можем легко различить, что история второй половины XX века в нашей стране содержит два прочно связанных между собой процесса: это — эволюционный этап (1953—1985) и революционный этап (1985—1991) в разгроме СССР. Воззрения коммунистов, правда, описывают все семьдесят лет как серию победных маршей, но таковы казусы их сегодняшней пропаганды. Совсем наоборот, мы за эти семьдесят лет прошли весьма сложный, противоречивый и до конца еще не определенный путь, еще не все победы проявили себя в многообразии причинно-следственных связей, и неизвестны все те подводные камни, что были пройдены СССР незамеченными.
Следует отметить, что тенденции к развалу СССР были и «при Сталине» — да-да, они и тогда закладывались, но при этом тщательно маскировались. Конечно, преждевременно считать, будто в балансе центробежных и центростремительных сил сразу же после смерти Сталина перевес получили первые. Нет, система, заложенная Сталиным, имела несколько поясов стабильности, и каждый из них приходилось проходить шаг за шагом — иначе и не могло получиться в силу соблюдения законов сохранения системы. Лишь только к настоящему времени, на рубеже веков, страна подведена к последней черте. Такова была сила сталинской системы...
Время, «когда генсек губит СССР», свой отсчет начало не в 1985 г., а гораздо ранее. Тенденции к развалу системы в лучшем случае обозначались, но ничего по сути не делалось для их исправления. Разложение (спаивание, разводы, аборты, преступность, «несуны», дедовщина) низов и обуржуазивание (турпоездки, невозвращенцы, «вещизм») верхов. Идеализм на одном конце социальной шкалы и неприкрытый цинизм на другом. Социальное расслоение и формирование будущих классов, криминализация и коррупция. Ряд перекосов в национальной политике. Нелегитимность и пагубность при выборах первых лиц от Кремля до колхоза. Зримый всеми тотальный дефицит товаров и услуг. Все это камнем лежало на каждом. Тем более что в каждой статье, в каждом публичном выступлении, в каждом телесюжете звучало: «Жить стало лучше...» Честно сказать, жить стало невмоготу. Ситуацию намеренно выводили из поля здравого смысла и превращали в абсурд. Требовалось ее разрешение...
Записан


Сергий Русский
Экстремист
Администратор
Дух Форума
*****

Репутация 1725
Online Online

Пол: Мужской
Сообщений: 9596


За Светлое Будущее!


Просмотр профиля
« Ответ #5 : 11 Ноябрь 2009, 04:26:32 »

ХРУЩЕВ: ЗАПУСК МЕХАНИЗМА РАЗРУШЕНИЯ

Наиболее меткая, как представляется, обобщенная характеристика деятельности Н.С. Хрущева была дана человеком, который непосредственно соприкасался с ним по работе. Д.Ф. Устинов уже на последнем году жизни, когда зашла речь о Хрущеве на Политбюро, сказал так: «Ни один враг не принес столько бед, сколько принес нам Хрущев своей политикой в отношении прошлого нашей партии и государства, а также в отношении Сталина» [2.03. С 18].
Естественно, что наипервейшей задачей Н.С. Хрущева было совершить перехват власти и удержать ее. И все события 1953—1956 гг. стоит рассматривать именно через эту призму. В этом ряду арест Л.П. Берия и высшего руководства органов МВД, борьба с группой сталинцев — и здесь надо отдать должное его последовательности, уже тогда он дал старт к последующему разрушению незаслуженно унаследованной им страны. В наиважнейшей сфере защиты страны — геополитической начался ряд перемен — были уничтожены советские базы в Финляндии (на одном из арендованных островов), в Порт-Артуре, выведены войска из Румынии. Кроме «отступления» с завоеванных геостратегических позиций Армия и Флот подверглись и другой «атаке сверху» —-безоглядному разоружению. «С начала 1960-х гг., по настоянию Хрущева, были отправлены в распилку и переплавку мощные боевые корабли Военно-Морского Флота, подлежали недопустимому сокращению или полному уничтожению тяжелые самолеты. А с ними и вообще целый ряд вооружений с заменой их на ракеты стратегического назначения. Это распространилось даже на создание новых видов стрелкового оружия. Оказались закрытыми ценнейшие оборонные НИИ. Замечательные специалисты разбрелись кто куда. Это было в чистом виде разоружение перед лицом Америки, старавшейся мощью оружия подавить нашу самостоятельность» [11. С. 28]. Произошло сокращение численности Вооруженных Сил в 1955— 1960 гг. на 3 980 000 человек. Обращаем внимание на то, что Н.С. Хрущев прикрыл эту сторону своего предательства под видом разоружения. Его опытом впоследствии воспользовались М.С. Горбачев, Б.Н. Ельцин... Список можно продолжить.
Следующее злодеяние Н.С. Хрущева — доклад после XX съезда КПСС. С позиции других, последующих событий в истории КПСС на первое место здесь стоит поставить идейное и психологическое воздействие на партию и народ. Стоит обратить внимание на то обстоятельство, что ни одна, даже самая захудалая партячейка КПСС не выступила против доклада Н.С. Хрущева. Именно отсутствие достойной негативной реакции на действия Н.С. Хрущева по очернению И.В. Сталина внутри партии привело к принятию пресловутого Постановления ЦК КПСС «О преодолении культа личности и его последствий» от 30 июня 1956 г. Н.С. Хрущев всегда своими действиями подыгрывал внешнему противнику. ЦРУ смогло добыть текст доклада и опубликовать его именно в июне 1956 г. с комментарием «Русские сами признаются в своих жестокостях», и тут же в подтверждение этого как раз появляется постановление... Не было ли это первой согласованной акцией ЦК КПСС с западными спецслужбами?
Н.С. Хрущеву нельзя было доверять ничего: «В 1950-е гг. ЦРУ (очевидно, все же ФБР. — А.Ш.) тщетно искало источник утечки информации из руководящих кругов США. На эту мысль ЦРУ навели разглагольствования Хрущева и других внешнеполитических деятелей, которые часто засвечивали в своих выступлениях содержание различных документов, в частности полученных от Филби. Хрущев тогда имел привычку заявлять: «Американский Президент еще только думает, а у меня на столе уже лежит информация об этом» [18. С. 22]. Видимо, одним из мотивов руководства КГБ СССР участия в заговоре в октябре 1964 г. было и желание положить конец утечкам информации.
Бесконечные реформы сопровождали все годы правления Н.С. Хрущева. Так, например, в стране было учреждено 105 совнархозов. То есть в дополнение к и без того неважному положению дел в сфере национальной, страна была подготовлена к расколу еще и по принципу экономического районирования. Бывший Председатель КГБ В.Е. Семичастный сообщает о большом желании Н.С. Хрущева разделить местные органы КГБ пополам (наподобие обкомов — на промышленные и сельскохозяйственные!) и «разлампасить, распогонить» все КГБ [2.04. С. 277], что неминуемо привело бы к снижению дисциплины, заполонению Лубянки случайными лицами со стороны, как это и произошло позднее.
Н.С. Хрущев в конечном итоге выполнил глубоко перспективную задачу, связанную уже не с «оттепелью», а с «перестройкой». Он провел эксперимент: насколько долго можно заниматься скрытым подрывом и разрушением страны и при этом не вызывать подозрений? Получилась цифра: примерно лет десять — последователю предстояло уложиться в этот срок. Еще одно замечание на эту тему. Если сравнивать разрушительную работу Н.С. Хрущева с «перестроечной» вакханалией, то следует заметить, что Хрущев все эти годы действовал в Политбюро ЦК КПСС в одиночку. Да, рядом с ним были лица, которые оставались верны ему до конца и слушались его во всем (А.И. Микоян и А.И. Аджубей), через них-то он и осуществлял контакты с внешним миром помимо МИДа. Н.С. Хрущев по возможности снял всех сталинских ставленников. И все-таки как активный разрушитель Советской системы в масштабе страны Хрущев оставался в одиночестве. Такова, была сила сталинских чисток. Его опыт был учтен, и уже у М.С. Горбачева в Политбюро появились два общепризнанных соратника, равных ему по масштабам и замыслам, — Э.А. Шеварднадзе и А.Н. Яковлев. С исторической точки зрения еще не известно, кому больше — М.С. Горбачеву или же Н.С. Хрущеву стоит отдать главный приз в деле сокрушения «Красного Континента». Н.С. Хрущев в свое время совершил невозможное: заложил основы разгрома СССР, сумел повернуть движение вспять, при нем и после него страна могла еще развиваться, но глубоко внутри уже были заложены основы разрушения, что было с удовлетворением отмечено и на Западе. В конце ноября 1964 г. в парламенте Англии на праздновании 90-летия У. Черчилля за него был предложен тост как за самого ярого врага России. Ответ Черчиля прозвучал так: «К сожалению, сейчас имеется человек, который нанес вреда стране Советов в 1000 раз больше, чем я. Это Никита Хрущев, так похлопаем ему!»
Записан


Сергий Русский
Экстремист
Администратор
Дух Форума
*****

Репутация 1725
Online Online

Пол: Мужской
Сообщений: 9596


За Светлое Будущее!


Просмотр профиля
« Ответ #6 : 11 Ноябрь 2009, 04:40:54 »

НАЦИОНАЛЬНАЯ ПОЛИТИКА: ТАЙМЕР ВЗВЕДЕН

Наряду со многими факторами недостатков в устройстве Союза ССР особое место (в силу того, что это было федеративное государство), конечно же, занимала недостаточно продуманная национальная политика. В разных союзных республиках СССР существовали как объективные, так и субъективные различия: неравномерность социального положения, разрыв в темпах экономического роста, разница в душевом национальном доходе, демографическая ситуация, выраженная прежде всего в естественном годовом приросте населения, многообразие моделей хозяйственной жизни, наконец, неучтенные особенности национальных менталитетов — все это и многое другое упорно свидетельствовало о том, что Союз представлял собой очень разнородное образование. Об этом достаточно написано, и мы не будем повторяться, а выделим из всего многообразия только одну компоненту — искажения в определении границ между национальными территориальными образованиями, что вызывало весьма справедливые претензии.
«Перекосы» в национальной политике начались сразу же после прихода к власти большевиков: «Национально-государственное устройство страны было сформировано под влиянием конкретных политических обстоятельств и интересов 1920—1930-х гг. и не отличалось последовательностью. Это вызывало большие неудобства, а иногда прямое национальное угнетение, когда полновластное руководство и подчиненное население принадлежали к народам с различными культурными стереотипами. Известный пример — Нагорно-Карабахская автономная область (НКАО). Большинство населения автономии было армянским, а руководство назначалось из Баку. Периодически это вызывало конфликты, иногда массовые (последние — в 1965 г.). Интеллигенция Армении при каждом удобном случае напоминала властям о нагорно-карабахском вопросе. Так, во время обсуждения Конституции 1977 г. на партийных собраниях в учреждениях науки и культуры Армении обсуждалась возможность переименования НКАО в «Армянскую НКАО» или даже передачи ее Армении. Армянские коммунисты показывали нелогичность положения, при котором исходя из экономических соображений НКАО была передана Азербайджану, в то время как отделенная от Азербайджана полосой армянской земли Нахичеванская АО также оставалась в составе этой республики. Армяне настаивали на передаче Армянской ССР или НКАО, или Нахичевани. Армянские коммунисты выдвинули 16 предложений о переименовании НКАО и 45 предложений о ее праве перейти в состав Армянской ССР. Возможно, советское руководство могло бы внять этим тревожным предупреждениям и пересмотреть решения 1920-х гг. Но это не соответствовало принципам брежневской политики, при которой изменения проводились лишь в направлении интеграции народов. Такая линия тоже не могла не приводить к росту напряженности» [63. С. 138—139].
Деятельность Н.С. Хрущева отличалась особенными подходами. Причем как в то время, когда он был фигурой подчиненной, так и после того, как он стал первым лицом в стране.
Только-только 27 января 1938 г. произошло его избрание Первым секретарем ЦК КП Украины, и «в тот же день на пленуме ЦК КП(б) Украины кроме организационного рассматривались и некоторые текущие вопросы и среди них — о дальнейшей судьбе существовавших на Украине национальных районов с компактным проживанием населения. Таких районов насчитывалось десять, в том числе три болгарских, пять немецких и два греческих. В своей реплике Н.С. Хрущев заметил, что в этих районах украинцы подвергаются угнетению. С.В. Косиор (бывший до этого первым секретарем ЦК КП(б) Украины, а с января 1938 г. — заместитель Председателя .Совнаркома СССР, расстрелян в 1939 г.— А.Ш.) решил выяснить мнение Никиты Сергеевича и, как говорится, задал вопрос в лоб: «Что с ними делать?» На что тот мудро ответил: «Ликвидировать их не надо, но и иметь тоже не стоит» [2.05. С. 179].
В 1939 г., после того как к СССР отошли западные районы Украины и Белоруссии, он опять повторяет свои методы по исправлению (лучше сказать к искривлению) национальной политики в стране. Но тут он был остановлен И.В. Сталиным, которому не раз пришлось разрешать подобные вопросы, будучи Народным Комиссаром РСФСР по делам национальностей [2.06. С. 110—113].
В годы же своего правления страной Н.С. Хрущев развернулся в полную силу— под видом тех или иных невинных на первый взгляд событий на самом деле скрывалась очень извращенная национальная политика, таящая в себе опасный потенциальный заряд межнациональных вспышек. Здесь и передача Крыма (и Севастополя) Украинской ССР в 1954 г. (вот откуда сегодняшняя трагедия Севастополя и русского населения в Крыму), 9 января 1957 г. восстановлена Чечено-Ингушская АССР, в которую включили три русских района: Наурский, Каргалинский, Шелковской, зато часть Пригородного района осталась в составе Северо-Осетинской АССР. Кроме Кавказа подобного рода «инициативы» были и в других регионах. Вспоминает член Политбюро ЦК КПСС, первый секретарь ЦК КП Казахстана Д.А. Кунаев: «Под руководством Хрущева я проработал около десяти лет. <...> Одна из первых стычек у нас произошла, когда он предложил мне передать несколько хлопкосеющих районов Узбекистану. Я выступил категорически против. Как раз в это время первый секретарь Южно-Казахстанского краевого комитета партии Юсупов Исмаил написал письмо Никите Сергеевичу, в котором выступил с подобным предложением. Несмотря на мои возражения, Хрущев обязал меня в партийном порядке передать Узбекской ССР Жетисайский, Кировский и Пахтааральский районы. Впоследствии все они были возвращены назад.
Кроме того, Хрущев внес предложение об организации Целинного, затем Западно-Казахстанского и Южно-Казахстанского краев. Я опять не согласился. Время показало, что я был прав — позднее все эти края упразднили.
Не сошлись наши мнения и о будущем Мангышлака. Как-то Хрущев сказал: «Мангышлак — полуостров несметного богатства. Освоить нефть там могут только туркмены. Надо его им отдать». Мои контраргументы он пропустил мимо ушей, поэтому я попросил его переговорить с министром геологии Сидоренко. Тот поддержал меня, и Хрущев был вынужден оставить Мангышлак Казахстану» [2.07. С. 11].
Застой потому и называется «застой», что решения насущных проблем всегда откладывались на «потом». В.Е. Семичастный вспоминает, что «Брежневу не раз советовали: вместо института марксизма-ленинизма создайте при ЦК КПСС институт по национальным проблемам. У нас достаточно разных марксистских университетов, институтов, кафедр, научных учреждений, а вот национальные вопросы по-настоящему никто не изучает и не разрабатывает, поэтому руководители в центрах и на местах часто творят отсебятину» [56. С. 1]. А с другой стороны, по свидетельству еще одного генерала КГБ, «США и НАТО уделяли национальной проблеме в СССР огромное внимание» [40. С. 204].
Записан


Сергий Русский
Экстремист
Администратор
Дух Форума
*****

Репутация 1725
Online Online

Пол: Мужской
Сообщений: 9596


За Светлое Будущее!


Просмотр профиля
« Ответ #7 : 11 Ноябрь 2009, 04:42:27 »

СИСТЕМА УПРАВЛЕНИЯ СССР. 1353-1985

За годы Большого Застоя управление в СССР проделало длительную и не во всем удачную эволюцию: от бизнес-плана построения коммунизма к конкретному сроку (Третьей Программы КПСС), от хрущевских экспериментов, не имеющих ничего общего с элементарным здравым смыслом, через отставание экономики от общемировых, и в особенности западных, показателей к предкризисному состоянию. В первую очередь за это несет ответственность управленческая элита. Как происходил набор людей на вершину информационно-управленческого контура СССР? — «Системе нужен был руководитель-робот, любой ценой выполняющий заданный план, который им не разрабатывался, привнесенный ему сверху. Под этот план он получал фонды на ресурсы. Ему не нужно было искать поставщиков. Под этот план он получал перечень предприятий, которым надо отправить продукцию в таком-то квартале. Ему не надо было рыскать по рынку. За него решали, что нужно потребителю, имея в виду, что даже сам потребитель не дорос до того, чтобы понять, что ему необходимо. А если он и хотел поощрить кого-то, он тоже не мог это сделать, потому что был зажат в «тиски» строгих лимитов. Всякая незапланированная инициатива была недопустима» [2.08. С. 3].
Социализм (с его важнейшим экономико-управленческим атрибутом — планом) по сравнению с капитализмом (рынком) требует более грамотных, подготовленных, неслучайных руководителей, особенно верхнего звена. У нас же нарушались основные управленческие принципы. Так, отсутствие института надежной обратной связи между субъектом и объектом управления обернулось в конечном итоге катастрофой. Надежная обратная связь правительства с массами — вот залог того, что информация будет доведена до нужного участка, что будет корректировка курса, что будет решение проблемы. Ни одно правительство не способно само по себе «объять необъятное» море информации. Только народ в массе своей способен дать широкое подлинно свободное толкование происходящих процессов. Недаром в памяти именно Русского народа мы находим столько сакральных умозаключений, что их предостаточно для любой теории. Часть работы информационного центра страны можно вполне сократить: передоверь ряд полномочий на места, прислушивайся к мнению снизу, успевай гибко реагировать — исправишь все ошибки и свои, и предшественников, освободишь скованную (отсутствием ли средств, излишними бюрократическими барьерами, идеологическими или правовыми — все зависит от провозглашенных приоритетов — рамками) волю людей к творческому труду и получишь результат, который потребует намного меньше затрат аппарата. Отсутствие такого механизма обернулось в конечном итоге крахом. Как известно, запаздывание сигнала в высшей нервной деятельности доисторического ящера приводило к тому, что от хвоста до головного мозга информация проходила за восемь минут. Столько времени какой-нибудь хищник мог его есть от хвоста, не опасаясь последствий. Советскую страну сознательно превратили в такого ящера. Только «ели» ее хищники не восемь минут, а гораздо дольше. В управлении страной не соблюдался принцип адекватности в многообразии субъекта управления и объекта управления. Что это значит в первую очередь? Наиболее важные решения принимались аппаратом ЦК КПСС. И хотя в его структуре были отражены все стороны жизни государства, но в полной нужной мере управление было недостаточным. Неадекватным было прежде всего положение между числом объектов управления и числом управленцев: «В аппарате ЦК КПСС было всего две тысячи работников-функционеров. А в одном международном валютном фонде, в одном здании — восемь тысяч функционеров. Так что мало у нас было бюрократизма. В государственный аппарат США нанимают от 17 до 20 процентов всего населения, а у нас в СССР управленцев было всего до 12 процентов» [2.09. С. 4]. То есть поток информации был таков, что нам просто требовалось увеличить главный штаб страны на порядок. «В послевоенные годы <...> буквально в десятки раз увеличилось число предприятий, учреждений, организаций, произошло усложнение общества в таких масштабах и с такой скоростью, какой никогда до этого не было в истории человечества для объединения таких огромных размеров, каким был Советский Союз. Усложнились все аспекты общества <...>
Сущность надвигающегося кризиса заключалась в том, что сложившаяся и нормально функционировавшая до этого система власти и управления советского общества стала неадекватной новым условиям. <...> Необходимо было увеличить аппарат власти и управления, особенно партийный аппарат. <...> Необходимо было усилить систему планирования и ввести более строгий контроль за выполнением планов. Необходимо было повысить квалификацию работников системы власти и управления именно как работников коммунистической системы, <...>, усилить централизацию экономики и управления ею и т.д.» [24. С. 3].
Весь СССР нуждался только в консультанте по таким вопросам, и нельзя сказать, что его не было: «У некоторых государственных чиновников, имевших прямое отношение к информационным делам, особенно разведок, знакомых с их организацией в западных странах, время от времени возникали проекты создания у нас государственного органа <...>, который бы осуществлял координацию работы ведомств и способствовал выработке разумной системы доклада информации главе государства. Но таким проектам не давали хода» [40. С. 108]. Вот именно, что все было устроено так, чтобы такие люди не могли пробиться со своими идеями на высший уровень власти и чтобы к их мнению никто не прислушивался!
Разумеется, что известное отставание по количественным параметрам от Запада, о котором все знают — и это при наличии в стране природных кладовых и потенциале социализма, который позволяет аккумулировать средства и информацию на решающих направлениях, — имеет еще и качественную сторону. Количественную компоненту можно еще нарастить, а вот то, что ущерб был глубоко внутри системы и тщательно затушевывался, впоследствии возымело огромные негативные последствия. На него потом указывали сами разрушители. Вот вам готовый ответ на вопрос: может ли существовать социализм, раз позволяет себе, например, такое: Председатель Совета Министров СССР в 1964—1980 гг. «Косыгин, озабоченный жалобами на ухудшение качества обуви, посетил одну из столичных фабрик, где стояла импортная линия, и стал сурово распекать директора за плохую работу. Но расторопный директор ответил:
— Алексей Николаевич, помните, эту импортную линию мы закупили при вашем содействии пятнадцать лет назад. Она была рассчитана на выпуск миллиона пар обуви в год и производила сто операций. Но потом нам увеличили план до полутора миллионов. Для ускорения производственного процесса мы вынуждены были сократить двадцать пять операций. Потом план довели до двух миллионов. На конвейере осталось — пятьдесят операций. Но какое может быть качество, если вместо ста операций мы делаем лишь половину?
Этот анекдотический пример весьма показателен. А между тем идеология отдела плановых и финансовых органов ЦК по сути дела толкала нашу экономику именно на этот порочный путь» [49. С. 83].
«Волюнтаризм» Н.С. Хрущева, «застой» Л.И. Брежнева, «неосталинизм» Ю.В. Андропова и «полный маразм» (как будто до него был «неполный»?) К.У Черненко — всего лишь идеологические штампы, не отражающие сути промахов. На верх пробивались умелые интриганы, а не толковые управленцы. В стране образовалась, успешно действовала и разрасталась криптократия: «В сфере управления всегда существовали официальная и теневая власти, причем от последней зависело принятие ключевых решений. Вспоминается молодой человек, представитель крупного объединения в Ленинграде <...>, часто наезжавший в Москву. Он весьма успешно пробивал дела объединения в министерствах и ведомствах, используя тайный список лиц для каждого ведомства, которые реально принимали решения. Согласовывать заявки и проблемы нужно было только с ними. И этот список отнюдь не совпадал с номенклатурными должностями. Успех деятельности молодого человека объяснялся тем, что он имел дело с реальной теневой властью, существовавшей уже на среднем уровне. <...> Высшую власть, как правило, осуществляет сетевая структура, которая обычно носит скрытый характер. В СССР недееспособность генсеков Л. Брежнева и К. Черненко, формально обладавших огромной властью, практически не отражалась на повседневных делах. Реальное управление осуществляла неформальная сетевая структура, в состав которой входила относительно небольшая группа людей. Ее взаимосвязи и взаимозависимости оставались в тени» [41. С. 323—324].
Вследствие различных объективных и субъективных причин в стране не было информационно-управленческой культуры. Запад в это время переживал «экспертный бум» и «революцию менеджеров», а СССР отставал.
Доктору экономических наук В.И. Терещенко, до 1960 г. жившему в США, больнее других было сознавать, как используются «преимущества социализма»: «У нас в Союзе масса искусственно создаваемых препятствий. Сплошь и рядом они влекут за собой непроизводительные затраты времени. Всяческие бюрократические препоны. Перестраховка. А уж безответственность — просто массовое явление! За всем этим— десятки, да что там, сотни тысяч упущенных возможностей улучшить жизнь. По правде говоря, при максимальной отдаче работе я делаю лишь треть того, что мог бы сделать в Америке. Очень обидно! Время необратимо...» [2.10. С. 13].
Главной же ошибкой, приведшей затем к катастрофе, было слепое абсолютное следование тому пониманию марксизма (оставлявшим, как и всякая идеология, широкое поле справа и слева для свободного необязательного толкования), которым грешил тот или иной генеральный руководитель. Не просто отсутствие надежного механизма критики снизу, но, наоборот, заглушение его, не синтез достоинств, и как следствие, негатива, а наоборот, указание в конце доклада на «в то же время имеющиеся отдельные недостатки». (М.С. Горбачев потом открыл шлюзы негатива, перенацелил русло, и вот он результат: нет вожделенного социализма, нет СССР.) Мир все более усложнялся. Практика построения «социализма» все более упрощалась. Отражение реальных процессов опошлялось, примитизировалось, загонялось в догматы. «Волюнтаризм» в Третьей Программе КПСС имел тот смысл, что к 1980-м гг., не достигнув коммунизма, советский народ был бы вынужден вообще отказаться от этой цели
Записан


Сергий Русский
Экстремист
Администратор
Дух Форума
*****

Репутация 1725
Online Online

Пол: Мужской
Сообщений: 9596


За Светлое Будущее!


Просмотр профиля
« Ответ #8 : 11 Ноябрь 2009, 04:50:37 »

АППАРАТ ЦК КПСС: НА ВЕРШИНЕ ВЛАСТИ

Как по характеру, так и в силу исторически сложившихся обстоятельств (поскольку всем руководили партийные комитеты, делегировав некоторые функции советским и другим органам) главным институтом власти в СССР был аппарат КПСС. Официально высшая власть в СССР была закреплена за Верховным Советом СССР (делегатов созывали дважды в год в Кремль, чтобы они подняли руки и проголосовали за принятие того или иного закона — и на этом все!) и Советом Министров СССР На деле же главную роль в руководстве страной играли верховные (по уставу) партийные органы — Съезд КПСС (иногда Всесоюзные партконференции) и Центральный Комитет КПСС, собиравшийся, как правило, дважды в год на Пленумы. При этом 6-я статья Конституции только закрепляла политическую власть в стране за партией, но нигде не было никакой расшифровки этого положения: ни в Конституции СССР, ни в каких бы то ни было других законах об этом не говорилось ни единого слова.
А если совсем точно, в текущем повседневном управлении государством главную роль играл не сам ЦК КПСС, как таковой, а аппарат ЦК КПСС. Поясню. В Центральный Комитет КПСС входили члены КПСС и кандидаты в члены ЦК КПСС. Это были, как правило, высшие партийные сановники, «разбавленные» для проформы рабочими, колхозниками, научной и творческой интеллигенцией, дважды в год произносившие на Пленуме вполне откровенные речи о положении в стране и голосовавшие по тому или иному вопросу (кандидаты в члены ЦК имели право выступать, но не голосовать).
Но члены и кандидаты в члены съезжались дважды в год, а аппаратчики работали ежедневно, и все эти сановники (особенно с мест) приезжали к ним на Старую площадь в качестве просителей и ходоков и решения по их делам и вопросам принимались в отделах ЦК, т.е. в аппарате. Эта разница была весьма ощутимой: «В первый же день службы мне объяснили: «Запомните, вы работаете в аппарате ЦК (курсив мой — А.Ш.), само же ЦК — это совсем другое!» [2.11. № 3. С. 12, прим.].
Понимая свою нелегитимность, аппаратчики старались держаться в тени, и делалось это, по-видимому, несколькими способами, из которых мы знаем о трех.
Первый заключался в том, что в первый же день службы при получении удостоверения работника аппарата ЦК последнему рекомендовалось не предъявлять его без особой на то нужды [2.11. №4. С. 13].
Второй способ — не давать ответов по существу на обращения, письма и т.п. в адрес аппарата, а переслать письмо в другое госучреждение, которое всю ответственность должно было взять на себя. ЦК должен был оставаться чистым и непогрешимым: таким образом, в случае ошибки виновным оказывался любой другой адресат, но ни в коем случае не главный партийный штаб, или того хуже, партия в целом: «Правило было такое: аппарат ЦК письменных ответов не дает, только устные. И в определенный срок. Если мы направляем письмо в какой-нибудь журнал или институт, то те, по своему усмотрению, могли послать человеку ответ в виде письма. Аппарат же— нет!» [2.12. С. 367]. Чего было в этой установке больше: заботы об авторитете ЦК (неудачный ответ может бросить на него тень) или же отсутствия доверия интеллектуальным способностям своего аппарата? Возможно, в равной мере и то и другое.
Третий способ. Даже тогда, когда, об аппарате ЦК КПСС нельзя было не сказать, то о нем говорилось вскользь. Пример. Из печати вышел учебник «Партийное строительство» [2.13]. В нем есть глава «Руководящие органы партии», в которой есть параграф «Партийный аппарат» [2.13. С. 173—179], где отражена полная схема аппарата ЦК КП союзной республики [2.13. С. 167] и всех других нижестоящих организаций, но вот об аппарате ЦК рассказано немного: какие решения по его структуре принимались на XVI съезде (1930 г.), а какие — на XVII съезде (1934 г.). О последнем же, XXIV съезде (1971 г.) сказано лишь следующее: в отчетном докладе прозвучало, что за предшествующие 14 лет численность партии выросла вдвое, а партийный аппарат сократился на 20%. Далее— только общие слова [2.13. С. 176]. Словом, то, что на Западе не было секретом (в чем мы убедимся в дальнейшем), то для граждан СССР оставалось неизвестным.
Аппарат ЦК, имея всю полноту власти в своих руках, имея разветвленную структуру, охватывающую все стороны внутренней и внешней политики, тем не менее был чуть ли не полуконспиративной организацией. При этом наличие таких органов не держалось в секрете и не отрицалось в официальной хронике: лица, занимавшие должности в ЦК, представлялись наравне с государственными.
Была и еще одна точка уязвимости центрального аппарата — управленческая: над ним не было одного главного хозяина, который бы устанавливал правила игры и отвечал бы за аппарат и только. Если у его предшественника — Собственной Его Императорского Величества Канцелярии был Управляющий, если у его преемника — Администрации Президента РФ есть Глава Администрации, то аппарат ЦК такого важного элемента был лишен. Такая ситуация сложилась еще в первые годы его существования, когда им руководило несколько секретарей. Тогда-то было решено выделить главного, чтобы именно он руководил аппаратом через простых секретарей. 3 апреля 1922 г. И.В. Сталин был избран Генеральным секретарем ЦК именно с такими функциями и не более, однако со временем сам И.В. Сталин, не оставляя своего поста, начал совмещать свою основную работу с другими постами, и его роль вышла за рамки простого «главного управляющего». Его преемники продолжили эту традицию. Вот так исторически сложилось, что у аппарата не было непосредственного управляющего, а Генеральный Секретарь руководил всем аппаратом через Секретариат ЦК. Согласно источникам, в 1980-е годы аппарату ЦК КПСС принадлежали следующие структуры: 1) Военный отдел (на его правах существовало Главное Политическое Управление Советской Армии и Военно-Морского Флота); 2) Международный отдел; 3) Оборонный Отдел; 4) Общий отдел; 5) Отдел Административных органов; 6) Отдел внешней торговли; 7) Отдел информации; 8) Отдел культуры; 9) Отдел легкой промышленности и товаров народного потребления; 10) Отдел машиностроения; 11) Отдел международной информации; 12) Отдел науки и учебных заведений; 13) Отдел оборонной промышленности; 14) Отдел организационно-партийной работы — Функциональные секторы: 1) Контроль над партдокументами; 2) Обучения и переобучения кадров, 3) Работа с общественными организациями, Советами и комсомолом; 4) Инспекция; Региональные секторы: 1) Украина, Молдавия; 2) Средняя Азия, Казахстан; 3) Закавказье; Прибалтика, Белоруссия; 15) Отдел плановых и финансовых органов; 16) Отдел пропаганды и агитации — Секторы: пропаганды, агитации, массовой работы, прессы, радио и телевидения; 17) Отдел по работе с заграничными кадрами и выездом за границу; 18) Отдел по связям с коммунистическими и рабочими партиями социалистических стран; 19) Отдел сельского хозяйства и пищевой промышленности; 20) Отдел строительства; 21) Отдел торговли и бытового обслуживания; 22) Отдел транспорта и связи; 23) Отдел тяжелой промышленности и энергетики; 24) Отдел химической промышленности; 25) Экономический отдел; 26) Инспекция; 27) Управление делами [2.14. Р. 78; 2.15. С. 86].
В Москве, на Старой площади, где размещались основные службы ЦК, работали разные люди. Случайные люди, державшиеся нейтральной позиции, были здесь большой редкостью. Среди работников ЦК были как те, кто проявил себя со временем ярыми антисоветчиками, так и их противоположности.
Разным был интеллектуальный уровень и научный статус: были лица только с одним высшим образованием, а можно было встретить и академиков АН СССР, таких как Г.А. Арбатов, Б.Н. Пономарев, Г.Л. Смирнов, И.Т. Фролов, а также член-корреспондентов АН СССР В.А. Григорьева, В.А. Медведева. Одни получили ученые степени и звания в вузах и научных учреждениях, другие— не покидая стен зданий ЦК. Шла ротация кадров не только в сторону науки, но и прессы (обозреватель отдела сельского хозяйства «Правды» В.И. Болдин стал помощником Секретаря ЦК, В.Н. Игнатенко после работы в ЦК — главным редактором журнала «Новое время», поэт Ю.П. Воронов — «Литературной газеты», Л.П. Кравченко — «Строительной газеты», И.Д. Лаптев — членом редколлегии «Правды», но и он потом возглавил газету «Известия»); из ЦК ВЛКСМ; с близко расположенной Лубянки (В.А. Крючков и Ю.С. Плеханов ушли туда вместе с Ю.В. Андроповым в 1967 г., В.В. Шарапов был рекрутирован помощником генсека в конце 1982 г., подполковник Ю.А. Кобяков перешел из 5-го управления, в ноябре 1988 г. Е.И. Калгин стал начальником 12 отдела КГБ (прослушивание), уйдя с должности помощника генсека ЦК КПСС (уволен сразу после августа 1991 г.), количество же ответработников профильного Отдела административных органов, переместившихся в центральный аппарат госбезопасности, вообще было очень велико; в МИДе, включая посты послов, или, наоборот, с этих постов в ЦК (посол на Кубе А.С. Капто стал 1-м замзавом Отделом пропаганды, а вернулся послом в Северную Корею, В.М. Фалин, работавший в аппарате в 1950-е гг. побывал послом в ФРГ, а потом стал Секретарем ЦК и зав. Международным отделом). Количество работников ЦК, ушедших на посты провинциальных первых секретарей, вообще трудно учитываемо, разве только напомним о Е.К. Лигачеве, ушедшем в Томскую область на 18 лет, чтобы вернуться и со временем стать Вторым в ЦК. Одни, сделав удачный старт в карьере, уходили навсегда, а будущий первый в истории СССР первый секретарь ЦК РСФСР И.К. Полозков, например, поставил «рекорд»: приходил и уходил трижды, работая в Главном Штабе партии в 1975—1978 гг., в 1980—1983 гг., в 1984—1985 гг. и каждый раз возвращался на периферию с повышением. Были и рекордсмены-долгожители: некий Л.О. Оников проработал с 1960 по 1991 г.
Секретари ЦК КПСС были неоднородны по своему положению и функциям. Так, были секретари, одновременно являющиеся членами Политбюро ЦК или кандидатами в члены Политбюро, а такие как В.И. Долгих, Б.Н. Ельцин, В.А. Купцов, Е.К. Лигачев, А.И. Лукьянов, Б.Н. Пономарев, И.Т. Фролов совмещали свою главную должность с заведыванием курируемого отдела (Отделов тяжелой промышленности, строительства, по работе с общественно-политическими организациями, организационно-партийной работы, административных органов, международного соответственно, а последний и вовсе — с постом Главного редактора газеты «Правда»). Большинство же курировало несколько отделов. Семейственности там не наблюдалось, за одним, пожалуй, исключением — помощником у Секретаря ЦК А.Н. Яковлева работал В.А. Кузнецов, сын расстрелянного по «ленинградскому делу» А.А. Кузнецова.
Двое из ответственных работников аппарата ЦК КПСС — Ю.В. Андропов и К.У. Черненко — смогли достичь наивысших постов.
Однако, кроме различий, было на Старой площади и общее: правила поведения, в особенности иерархия и чинопочитание, открывающиеся возможности, возраст, о чем скажем ниже, карьерный путь, с которого не свернешь: «Я попал на эскалатор, с которого по своей воле не сходят, если, конечно, с тобой не произойдет какое-нибудь ЧП. Но такое— редкость» [2.11. №3. С. 12].
В аппарате ЦК проблемы с кадрами как таковой не было... Но вот качество... При ЦК существовало четыре научно-исследовательских и учебных заведения: Институт марксизма-ленинизма при ЦК КПСС; Институт общественных наук при ЦК КПСС; Высшая партийная школа при ЦК КПСС; Академия Общественных наук при ЦК КПСС. Они, конечно же, готовили кадры для партаппарата, но, во-первых, как правило, их оканчивали люди уже солидного возраста больше с целью успешного продолжения карьеры, чем получения самых современных знаний по управлению; во-вторых, образование хотя и было максимально качественным для СССР, но строилось на том же марксистско-ленинском идеологическом базисе, что и везде, который на тот момент безнадежно отстал от лучших западных подходов, и ничего более точного даже для высшей элиты партийная наука предложить не могла. Отсутствие своего «Гарварда» сыграло большую отрицательную роль в подготовке кадров.
Управление государством, — если это действительно управление, а не послушное выполнение чужих инициатив, — это очень тяжелый труд и, чтобы им заниматься в полной мере, требуется довольно много энергии, которой не могут похвастаться люди преклонного возраста. Знания, опыт, связи, которыми они могли бы гордиться, тоже многое значат, но как быть с тем, что все физические силы уходят только на то, чтобы уверенно выглядеть на публике? В США каждые четыре года (может быть, и дольше — восемь) команда меняется. В Союзе же при Л.И. Брежневе одна и та же команда проработала почти 20 лет, большинство ее членов при этом перешагнуло пенсионный рубеж...
Однако нижний эшелон ответработников приглашался на работу в цветущем возрасте. Вспоминает как раз один из таких работников: «К сорока годам человек достигает расцвета духовных и интеллектуальных сил. В нем еще не пошла на убыль жизненная энергия, и он полон устремлений. Это хорошо понимали в руководстве государством. И именно в этом возрасте рекрутировались кадры в аппарат ЦК со всей страны» [2.11. №4. С. 12]. Мы решили перепроверить эти слова и сделать небольшую выборку (первая цифра — возраст, в котором сотрудник был взят на работу, вторая — количество лет на работе в ЦК): ГА. Арбатов (41/3); С.Б. Арутюнян (39/10); Н.В. Багров (49/1); В.В. Бакатин (46/2); Ю.А. Беспалов (40/7); В.И. Болдин (46/10 (до 1991 г.)); А.-Р.Х-оглы Везиров (40/ 6); А.В. Власов (58/1 (до 1991 г.)); А.И. Вольский (37/19); Ю.П. Воронов (57/2); А.С. Грачев (32/18)... Думаю, на этом можно прерваться для того, чтобы согласиться с вышесказанным. Самый старший— А.В. Власов— до прихода в аппарат успел поработать 1-м секретарем обкома и министром СССР. Молодые сотрудники, конечно же, лучше выполняют тяжелую работу, но кто ими руководил? Тот самый Секретариат, который состоял из лиц пожилого возраста...
В техническом отношении аппарат ЦК КПСС себя ничем не обделял, поспевая за новшествами оргтехники, и за таким техническим чудом, каковыми являлись тогда компьютеры, даже внедрена была пневмопочта по линии «Старая плащадь» — «Кремль».
Так они и функционировали сами по себе — без особого давления...
Записан


Сергий Русский
Экстремист
Администратор
Дух Форума
*****

Репутация 1725
Online Online

Пол: Мужской
Сообщений: 9596


За Светлое Будущее!


Просмотр профиля
« Ответ #9 : 11 Ноябрь 2009, 04:57:07 »

«МОЗГОВЫЕ ЦЕНТРЫ» СССР: «ОАЗИСЫ СВОБОДНОЙ МЫСЛИ»

Нужную справку в нужное время на нужный стол.
Кредо Евгения Примакова [2.16. С. 11]

Термин «мозговой центр» не так уж широко известен, хотя написано об этом институте управления на сегодняшний день много, но не всегда в том объеме, чтобы на это однажды обратила внимание и навсегда запомнила самая широкая публика. Поэтому необходимо дать пояснение, что это вообще такое. «Мозговой центр» — наименование формально организованного совета экспертов и специалистов в различных областях политики, экономики и других отраслей знания при высшем руководстве страны или главе государства (президенте), а также неформальное окружение из советников, интеллектуалов, знаниями которых пользуется руководитель страны или отдельного ведомства. Понятие «мозговой центр» вошло в употребление в послевоенные годы (например, «Мозговой центр Кеннеди»), когда роль науки в политике резко возросла, а сами общественные, политические, военные и иные науки развились настолько, что могли оказывать значительную помощь руководящим учреждениям власти в принятии ответственных решений. «Мозговой центр» могут объединять значительное число специалистов — несколько сотен и даже тысяч человек. Их кадровый состав обычно нестабилен и может формироваться в зависимости от потребностей момента, личных качеств руководителя и его склонности обращаться к научному знанию и ценить его. Экспертные оценки политических, военно-политических, военно-стратегических и других ситуаций способствуют значительному повышению профессионализма политики [54. С. 184]. Употребляются и другие наименования-синонимы: «фабрики мысли», «бункеры мысли» и проч.
Надо указать на то, что «мозговые центры» — это не то же самое, что обычные научные учреждения или проектные организации, они не однотипны. Основные отличия экспертных центров от традиционных научных учреждений и коллективов заключаются в том, что: их общее количество исчисляется сотнями в отличие от обычных научных организаций, число которых — десятки тысяч; экспертный центр пользуется определенным влиянием на процесс принятия решения высшим руководством, причем на уровне стратегии; информационные потребности ориентированы как минимум на отраслевой, на государственный и как максимум на международный уровни; тематический охват и глубина исследований, предлагаемый набор отдельных приемов и законченных по циклу технологий заключаются в активном определении новых направлений, полнота информации дается по всей глубине проработки; осуществляется постоянное сотрудничество со сторонними специалистами для информационного поиска и для экспертиз; процесс обработки информации содержит в себе несколько этапов критического анализа документов, вплоть до содержательного уровня текста; ведется индексирование документов по специально разработанным исследовательским классификациям; проводится активный поиск литературы, при этом ведется определение новизны и достоверности сведений из нее; идет постоянный поиск, создание и ведение библиографических, реферативных, фактографических, объектографических, проблемно ориентированных и полнотекстовых баз данных по специально разработанным технологиям; постоянно и самостоятельно осуществляется подготовка критических и поисковых исследований; интеллектуальная продукция в глазах ее потребителей, как правило, получает самую высокую оценку.
Строго говоря, кадры, занимающиеся политическим консультированием и пограничными областями, составляют три категории специалистов: консультанты как таковые — внешние эксперты, привлекаемые по информированию о тех или иных узких вопросах, где они особенно компетентны; советники — эксперты по более широкому кругу вопросов, которые владеют знаниями, необходимыми для помощи руководителю, на которого они замкнуты по своей должности, в число их функций входит также постоянное отслеживание информации о тех внешних консультантах, которых можно подключить для разрешения той или иной проблемы, советник должен также уметь «перевести» документ, подготовленный экспертом по узкому вопросу на доступный язык; помощники — аппаратчики, которые не только хорошо выполняют те или иные организационные функции, но и широко эрудированны в тех вопросах, что приходится решать их руководителю, они могут составить для него короткую справку без привлечения лиц со стороны, написать за него доклад и т.п.
Особая ответственность лежит на консультантах, от этих специалистов требуется сразу же ухватить замысел научного руководителя, т.к. необходимо зафиксировать имеющуюся ситуацию в той системе координат, в которой она может быть рассмотрена, чтобы при проведении «мозговых штурмов» и научных семинаров иметь возможности вести дискуссии на достаточно научном уровне. От них требуется также умение генерировать идеи, выдавать вполне читабельную информацию, и хотя «правила игры» в главных штабах и предписывают подчиненным участвовать только в информационном плане — косвенно отслеживать информацию, но в то же время им и многое позволяется: например, выдвигать обоснование необходимости для проведения тех или иных мероприятий, рекомендуемых ими же. Не считается чем-то зазорным, если в процессе самообразования и самопознания кто-то обретает способность менять убеждения и отказываться от своего прежнего мнения по тому или иному вопросу. Им предназначается ключевая роль в управленческих и научных коммуникациях. Ими создается информация для принятия решений общегосударственного уровня. Эксперты работают одновременно в среде информационных организаций и в то же время поддерживают тесный контакт с коллегами предметной области.
Роль руководителя такого центра действительно хорошо описывается тем принципом, который мы вынесли в эпиграф. Распорядительные функции выполнить не так уж и сложно. Упрощенно это выглядит так: получив новое задание, директор определяет круг сотрудников, которые его способны выполнить, и отдает соответствующий приказ. Дальше обычная работа и применение интеллектуальных технологий, которыми сотрудники владеют. Разумеется, что полная загруженность работой коллектива также зависит от управленческого таланта. Но вне стен института руководителю приходится играть роль постоянной значимости, рекламировать свои способности, поддерживать нужные контакты, четко знать, как работает государственная машина (или иная политическая система, выступающая как заказчик), быть чуть-чуть впереди ее и самому инициативно навязывать информацию для последующих действий. Ошибки любого рода здесь неизбежны, и надо быть готовым к тому, чтобы во всеоружии встретить критику.
Известным советским мозговым центром являлся Всесоюзный Институт Системных исследований Государственного Комитета по науке и технике и Академии Наук СССР. С момента основания его директором был Д.М. Гвишиани, действительный член Академии Наук СССР, Заместитель Председателя Государственного Комитета по науке и технике СССР, Председатель Совета Национальной Ассоциации содействия Римскому Клубу, Иностранный член Шведской Академии инженерных наук, действительный член Американской и Международной академий управления, Председатель Совета Международного Института Прикладного Системного анализа. Его отец— генерал НКВД, выдвиженец Л.П. Берии. Само имя, которое он дал сыну, Джермен, означает: ДЗЕРжинский-МЕНжинский. Жена — Людмила Алексеевна Косыгина-Гвишиани, единственная дочь А.Н. Косыгина, директор Библиотеки Иностранной литературы. Муж его сестры — Е.М. Примаков.
До основания института Д.М. Гвишиани, естественно, работал в другом месте — начальником международного отдела Государственного Комитета по науке и технике. Одним из его подчиненных был полковник О. Пеньковский, работавший на английскую и американскую разведки. После разоблачения шпиона пострадали все, кто его протежировал, но только не Д.М. Гвишиани. С 1980 г. и до неопределенного времени работал в институте и Е.Т. Гайдар. Вот как он вспоминал потом о своем первом рабочем месте: «По идее институт должен был представлять собой советский аналог «Рэнд корпорейшн»: объединив способных экономистов, математиков, системщиков, философов, специалистов по организационным структурам, развернуть серьезные теоретические исследования и решать самые сложные задачи государственного масштаба. Место Джермена Гвишиани, зятя Косыгина, в формальной и неформальной иерархии советского общества того времени обеспечивало институту хорошие связи, а следовательно, и относительную идеологическую автономию. <...>
Нашу институтскую лабораторию возглавляет профессор Вадим Павлюченко. <...> В нашей лаборатории работали Владимир Гарсимович, Олег Ананьин, Петр Авен, Вячеслав Широнин, Марина Одинцова. Основная сфера исследований — закономерности развития социалистического хозяйственного механизма, сравнительный анализ экономических реформ социалистических стран.
Во ВНИИСИ исчезла привычная по экономическому факультету двойственность — жесткое разделение того, что можно обсуждать открыто, и того, о чем можно думать, но ни в коем случае высказывать вслух в официальной обстановке научного семинара. Здесь можно обойтись без «кукиша в кармане», обсуждать самые острые теоретические проблемы без оглядки на идеологическую «чистоту» суждений» [12. С. 30].
Другое интеллектуальное подразделение — Группы консультантов при ЦК КПСС. В самом начале 1960-х гг. в Международный Отдел и Отдел по связям с коммунистическими и рабочими партиями социалистических стран ЦК КПСС были введены должности консультантов. Впоследствии из них были сформированы подотделы, в 1965 году их переименовали в группы консультантов при Отделе. Консультант был приравнен к заведующему сектором, а заведующие группой консультантов — к заместителю Заведующего Отделом. Потом институт консультантов появился в Идеологическом и других Отделах ЦК КПСС [3. С. 79—85]. «В сентябре 1966 г. в Отделе пропаганды решением ЦК была создана группа консультантов, на которую, по аналогии с такими же группами международных отделов, и были возложены задачи политических и теоретических документов.
<...> Главные требования, которые предъявлялись к кандидатам в консультанты, — всесторонняя эрудиция, способность творчески мыслить и грамотно, в меру живо и ясно излагать мысли на бумаге» [9. С. 109]. В разное время сотрудниками этого аппаратного подразделения являлись: В.А. Александров, Г.А. Арбатов, А.А. Беляков, Н.Б. Биккенин, А.Е. Бовин, О.Т. Богомолов, Ф.М. Бурлацкий, Г.И. Герасимов, В.В. Загладин, Н.П. Коликов, Р.И. Косолапов, Е. Кусков, И.Д. Лаптев, Ф.Ф. Петренко,
B. Проваторов, Н.В. Шишлин, Р.П. Федоров, А.И. Черняев, Г.Х. Шахназаров. Теперь их характеризуют как «группку квазиинтеллектуальных приспешников, которая в качестве мозгового протеза брежневского руководства лишила страну способности использовать гигантский потенциал» [2.17. С. 5—6].
Неформальный кабинет при Л.И. Брежневе. На его наличие (называя его то теневой, то узкий), деятельность и состав указывает только один источник (см. [2.18.
C. 10, 27]). Включают туда министра внутренних дел СССР Н.А. Щелокова, Управляющего делами ЦК КПСС Г.С. Павлова, 1-го замзава Отделом организационно-партийной работы Н.А. Петровичева, Зав. Отделом науки и учебных заведений СП. Трапезникова
Институт мировой экономики и международных отношений. Первый его директор — А.А. Арзуманян. Женат на сестре жены члена Политбюро ЦК КПСС, первого заместителя Председателя Совета Министров СССР А.И. Микояна, с 1953 г. работает в Москве. Кадры института серьезные — было предложено сразу же 300 единиц.
Отношения между серьезными исследователями и их оппонентами из идеологических служб складывались далеко не просто. Интересный эпизод подковерной борьбы между ними приводит в своих мемуарах Г.А. Арбатов: «В связи с одной из записок, в которой критиковались формы нашей помощи развивающимся странам <...> произошел характерный эпизод. Арзуманян разослал записку «тиражом» 50 экземпляров, так сказать, «в заинтересованные инстанции», включая ГКЭС (Государственный Комитет Совмина СССР по внешним экономическим связям), в основном занимавшийся помощью «третьему миру». Руководство этой организации пожаловалось М.А. Суслову, тот вызвал Арзуманяна и, как последний сообщил на закрытом заседании партбюро института <...> заявил ему примерно следующее: «Арзуманян, мы с тобой старые члены партии, ты помнишь и знаешь, как действовала оппозиция — писала платформы и рассылала их по собственному усмотрению. Так дело не пойдет. Ты, если пишешь записку, присылай нам ее сюда в одном экземпляре, а мы уже будем решать, кому ее направлять».
УАрзуманяна хватило решительности (и «плавучести» — с учетом его родства с Микояном и незаурядной способности завязывать нужные связи, притом весьма высокие) проигнорировать это указание — готовить и рассылать по своему собственному усмотрению записки он продолжал» [3. С. 72].
Дополнительно можем указать, что хотя Институт США и Канады и замышлялся изначально как академический, но и ему не был чужд некий налет «мозгового центра». Так в своих мемуарах в специально выделенной главе «Комментарии для любознательного читателя. Об Институте США и Канады АН СССР» его директор пишет, что «замысел при организации института <...> состоял в том, чтобы создать центр, занимающийся фундаментальными исследованиями, который бы не ограничивался публикациями академических книг и статей, а доводил результаты этих исследований до практических выводов и рекомендаций, прежде всего в сфере советско-американских отношений. Предполагалось, что исследования будут вестись на междисциплинарной основе — экономистами, политологами, историками, социологами, специалистами по военным проблемам и т.д. Думаю, в какой-то мере сама идея создания института была подсказана публикациями (подчас рекламными) о работе американских «Рэнд корпорейшн», Гудзоновского института, тогда еще возглавлявшегося знаменитым Германом Каном, и других подобных исследовательских центров, а также сведениями о том, что «у них», то есть в США, есть при университетах десятки институтов, занимающихся СССР» [3. С. 382].
Эти учреждения в конечном итоге попали под западное влияние и стали выразителями воли Америки. Еще в застойные годы они прошли длительную эволюцию и в конце концов превратились в продолжение информационно-аналитических подразделений транснациональных корпораций.
Записан


Сергий Русский
Экстремист
Администратор
Дух Форума
*****

Репутация 1725
Online Online

Пол: Мужской
Сообщений: 9596


За Светлое Будущее!


Просмотр профиля
« Ответ #10 : 11 Ноябрь 2009, 05:07:18 »

КГБ СССР: ДВА ЛАГЕРЯ В ОДНОЙ СИСТЕМЕ

В далеком прошлом у КГБ СССР действительно заслуженная слава, тем более что большая часть ее будет замалчиваться еще долго, если не всегда: специфика работы спецслужбы в том и состоит, чтобы не только что-то совершить, но при этом и не оставить следов. Но это достоинство несет и неизбежный негатив. Анализ в этой сфере крайне затруднителен. Закрытость КГБ, секретность от всего и вся, такие понятия как «честь мундира», присяга, понятия братства заставляют даже самых откровенных (и редких в органах) или в отставке патриотов помалкивать о том, что слышали, видели и знают. Публикаций о спецслужбах появилось много, но в нужном нам контексте — как в КГБ появился климат предательства, из-за чего был проигран первый раунд «холодной войны», о давлении на всю страну и русский патриотический лагерь — явно недостаточно. Оно и понятно. Напакостили, а теперь, опасаясь праведного народного гнева, спасаются за секретностью.
Для понимания противоречий внутри любой структуры требуется как минимум дифференцированный подход. В политической организации необходимо еще и диалектическое понимание, ибо борьба там носит крайне напряженный, нешуточный характер; необходимо также учесть, что ее деятельность неминуемо отражается еще и на всей внешней среде. Мы же в нашем исследовании коснемся этих сторон с исторической точки зрения. Подобно тому, как работников МВД упрощенно делят на продажных «ментов» и честных милиционеров, так и работники ВЧК— КГБ—ФСБ делятся на «чекистов» и разведчиков-контрразведчиков. Поясним. Внутри ВЧК—КГБ—ФСБ всегда существовали два лагеря. Один лагерь — «чекистов», который в 1920-е гг. был монополистом. Другой лагерь — это разведчики и контрразведчики. Эти государственники (как мы бы их назвали сегодня), не выходя за рамки того понимания, что любой стране нужны крепкие границы, защита от посягательств извне, разведка внешней среды, как могли крепили «тайный фронт». Если первый лагерь может считать себя сложившимся с момента основания ЧК 20 декабря 1917 г., то второй лагерь, соответственно, отсчет ведет со своего первого успеха — ареста и расстрела Я.Г. Блюмкина в 1929 г. за несанкционированные контакты с Л.Д. Троцким. Самый крупный успех контрразведчики осуществили в 1937 г., перестреляв, по мере возможности, своих конкурентов внутри «конторы». Борьба между ними не прекращалась, а велась все 70 лет с переменным успехом. Лагерь «чекистов» постепенно переродился, он теперь выполняет роль прислужника компрадорской буржуазии. Это они устанавливают наиболее выгодные рынки для размещения капитала за рубежом, они оберегают наиболее прибыльные отрасли в самой России, в том числе и от посягательства западных конкурентов, защищают интересы элиты России и других стран бывшего СССР.
Второй лагерь, выполняя функцию подлинной защиты Отечества, проиграл, сведя всю подлинную госбезопасность к тому минимуму, который позволяет сохранять хоть какое-то реноме.
В СССР в силу разного рода причин не было понимания, что сама по себе та или иная структура — это мощное оружие и ничего более. Самым же важным является то, в чьих руках она находится. Название должно наполняться содержанием, но иногда оно не будет ему соответствовать. Мы воспринимаем нечто как свое только лишь потому, что оно находится на нашей территории, но оно может на самом деле оказаться чужим. Большинство населения, которое не владеет диалектикой во всей ее глубине, не понимает, что такое возможно в принципе. Для того чтобы понимать это, требуется корректировка подобного понимания окружающей политической реальности, состоящая в том, что именно в годы «перестройки» проявили себя во всей полноте такие факты, которые не укладываются в сложившуюся до этого в привычную и абсолютно бесспорную картину событий, т.е. раз написано КГБ СССР, то, значит, это и относится именно к СССР. Увы, это оказалось не так, и в конечном же итоге, благодаря своему и более высокопоставленному партийному руководству, КГБ СССР оказался в контуре управления Запада.
Дадим справку в отношении кадров главной спецслужбы СССР. В типовой характеристике обо всех без особого разбора было принято писать: «Беспредельно предан делу КПСС». И многие из них оказались преданы этому делу даже тогда, когда это дело повернулось на 180°. Почему?
Начинающие работники спецслужб и тогда, и сейчас — это люди двух типов: наивные романтики, с детства начитавшиеся книг, и жесткие прагматики, присмотревшие себе в советской системе исключительное место.
Как в принципе становились комитетчиками? Путь среднего комитетчика был стандартен. Заканчивался любой вуз, во время учебы кадровики уже присматривались к неофитам, которым следовало предложение. В Комитет попадали также либо по комсомольско-партийной путевке, либо для начала вербовали в качестве информатора. Далее — школа КГБ в зависимости от последующей специализации. После стажировки лейтенантом «закрывали направление». Комитетчик выполнял самостоятельные задания, рос в званиях, стремился к повышениям в должности, либо к работе в центральном аппарате, это давало возможность уйти на пенсию полковником, а то и — чем черт не шутит! — генералом. Для этого нужно было на виду заниматься партийной работой и нелегально пить водку с начальством и приезжими из Москвы.
Комитетчики не были глубоко интегрированы в советское общество, они варились в собственном соку. Налицо была некая герметичность. В конце концов, это стало настолько систематическим, что возымело и обратную силу: «Люди их сторонятся: ни в одной компании, собирающейся на вечеринках, вы не встретите сотрудника «органов», даже в компании номенклатурщиков из партаппарата или дипломатов; гебистов не избегают только их собственные коллеги из карательных органов — МВД, прокуратуры, суда» [2.19. С. 400]; «В КГБ всегда существовала тесная спайка и взаимовыручка. Здесь дружили семьями, в свой круг старались никого из посторонних не пускать, а детей зачастую устраивали работать в этой же системе» [2.20. С. 9]. Как отмечают ученые, такого рода явление, как «замкнутость рождает тип устойчивой системы, который препятствует ее развитию. Доведение такой устойчивости до логического конца означает эволюционный тупик, смерть, что, собственно, и подтверждается идущим в таких сообществах процессом вырождения...» [2.21. С. 269].
Единицы из серой массы выбирались в элиту, становились значимыми фигурами. Самый значительный формальный руководитель той поры генерал армии Андропов Юрий Владимирович: «Он был двойным, тройным, даже четверным в своих подходах. Он посылал разные сигналы разным слоям населения: защищал Любимова и его Театр на Таганке и одновременно жестко боролся с диссидентами, выпустил дешевую водку и призывал к борьбе с прогульщиками, пьяницами, боролся со взяточниками в Ташкенте и Москве и не интересовался взяточниками в Азербайджане, где правил его человек — генерал КГБ Гейдар Алиев, интересовался рыночными реформами и призывал «оживить почины сталинских лет» [2.22. С. 129].
В подтверждение этого наблюдения высказываются так: «Одни считали Андропова скрытым либералом и евреем. Другие — патриотом и держимордой. Одни надеялись, что с его приходом в стране наконец-то начнутся реформы. Другие — ждали повторения 1937-го. Самый закрытый из всех генсеков. Самый популярный в народе деятель. Самый уважаемый председатель КГБ». (Московский комсомолец, 1999, Цит. по: [20. С. 81—82].); «Между тем, если даже подойти к оценке личности Андропова как председателя КГБ с позиций узкопрофессиональных, <...> то и в этом случае остаются не очень ясными мотивы особого почтения к нему со стороны политической охранки буржуазного государства. Очевидно, например, что некоторые важные решения, принимавшиеся Андроповым в интересах защиты социалистического строя, оказались в профессиональном отношении несостоятельными, поскольку приводили на практике к результатам, обратным тем, ради достижения которых затевались. Вот, например, при Андропове вошло в моду высылать из страны так называемых диссидентов <...>. Однако, оказавшись за границей, они моментально рекрутировались антисоветскими пропагандистскими центрами и принимались в поте лица своего трудиться против СССР уже с использованием всей технической мощи их новых работодателей. Ну разве это профессионально?
Или, скажем, в интересах укрепления все той же социалистической законности Андропов провел через Политбюро решение, в соответствии с которым упразднялась проверка по спецканалам КГБ лиц, поступающих на работу в партийные органы. Законность окрепла, но зато в политические структуры стали проникать всевозможные прохиндеи, карьеристы и коррупционеры, люди с темными пятнами в биографии. Со временем даже на уровне Политбюро начала почти в открытую действовать агентура влияния стратегических противников СССР» [2.23. С. 6],
Неформальный лидер КГБ первый заместитель Председателя КГБ СССР генерал армии Бобков Филипп Денисович. Историк Н.Н. Яковлев, сам в 1952 г. отсидевший на Лубянке и общавшийся с Ф.Д. Бобковым, замечает: «На моих глазах с конца 60-х — к началу 80-х он вырос до генерала армии и стал первым заместителем Председателя КГБ. Я где-то читал, что на протяжении ряда лет он был подлинным руководителем ведомства» [65. С. 150]. Прочитать об этом профессор мог в журнале «Огонек»: «Став зампредом после ухода из КГБ в ЦК Ю.В. Андропова, Бобков с той поры и до сего времени является фактическим руководителем КГБ СССР. Чебриковы и Крючковы приходят и уходят, а Бобковы остаются. По данным на 1987 г., подавляющее большинство членов коллегии КГБ были прямыми ставленниками Бобкова. В свое время он расставил их по всей стране в роли начальников Пятых управлений республиканских КГБ и пятых отделов областных управлений, после чего они не без его помощи заняли должности, позволявшие им войти в состав коллегии» [33. С. 30]; «После госпереворота 1991 года Бобков удивил многих, когда в звании генерала армии и с опытом работы первого заместителя председателя КГБ СССР вдруг перешел с частью своей команды на содержание к бывшему карточному шулеру Гусинскому, разбогатевшему одномоментно на руинах СССР. Вот ведь, даже какие большие деревья падают на крутых поворотах истории! А может быть, он и раньше был «внутренним диссидентом», как, например, Примаков» [38. № 10. С. 7].
Как и в любом сообществе, здесь были и свои предатели. Только явные из них бежали на Запад из СССР, а неявные остались и уничтожили страну. Во многом последние и сформировали свою среду. Если первые разоблачались и в случае опасности уходили за кордон, то вторым нельзя было ничего конкретного предъявить. Множество «внутренних диссидентов», стратегических антикоммунистических изменников, которые не искали контактов с внешним врагом, но чьи собственные интересы пошли вразрез с интересами страны, которые только на словах были за провозглашенные цели, а на деле обделывали только свои личные дела, в лучшем случае были равнодушными к своей стране людьми.
Одних — обывателей и настоящих патриотов — они держали под давлением. К другим — партийным деятелям у «чекистов» было совсем иное отношение.
До 1953 г. отношения спецслужб и управленческой элиты складывались непросто: первые присматривали за вторыми, и информация о последних монопольно доводилась до Сталина: «Обслуга не умела написать своего имени <...>, но ни на миг верхние, богатые, властные, всесильные жильцы не забывали, кто набирает обслугу, кто платит ей деньги, какая беспощадная сила, обозначаемая в русской истории тремя или четырьмя буквами, владеет душами всех этих улыбчивых официанток, ласковых нянек, это была особенность коммунистической роскоши — она имеет пределы, и, выйдя внезапно в переднюю, можно было застать одного из гостей за обшариванием карманов, услышать: «Спокойно. Я на работе» — и, кто бы ты ни был, ты поворачивался и уходил...» [2.24. С. 14]; «Органы НКВД имели решающее слово при любых выдвижениях или передвижках партийных, государственных и хозяйственных кадров, и они всегда согласовывались с НКВД» [58. С. 63, прим].
Такое положение дел не могло устраивать номенклатуру, и она поддержала антисталинскую позицию Н.С. Хрущева, который в благодарность свернул всякую, оперативную работу на этом направлении. Кланами же в послесталинские времена были выработаны правила, по которым провинившихся наказывали не слишком сурово. Проанализировав реакцию высшего руководства и его карательного органа в разоблачениях предателей и шпионов, можно отыскать любопытную закономерность. Как только в число виноватых и предателей попадало лицо из номенклатурного «истеблишмента», то ответный ход отличался более мягким вариантом наказания: так, например, 5 мая 1960 г. на дипломатическом приеме заместитель министра иностранных дел Я.А. Малик в состоянии алкогольного опьянения рассказал шведскому послу Рольфу Сульману (сын посла Михаил посещал 110 школу у Никитских Ворот для деток элиты, впоследствии был исполнительным директором Нобелевского Фонда, начислял премию для другого Михаила — Горбачева. — А.Ш.) о том, что пилот самолета-разведчика американских ВВС U-2, сбитого 1 мая 1960 г., Ф.Г. Пауэрс жив и предстанет перед судом. Официально же было объявлено о его смерти, и по замыслу Н.С. Хрущева об этом необходимо было молчать до самого суда. Однако Я.А. Малику решением Президиума ЦК КПСС был вынесен только строгий выговор [2.25. С. 81—88]. Так, и В. Беленко — военный летчик, бежавший на истребителе МиГ-25 в Японию — мог в принципе не опасаться за жизнь и благополучие семьи: «Людмила и Дима? <...> Ее родители достаточно влиятельны, чтобы не допустить этого» [2.26. С. 3]. А. Шевченко, бывший заместитель Генерального Секретаря ООН от СССР, учившийся вместе с сыном министра иностранных дел А.А. Громыко, был вхож в эту семью и назначен на свой высокий пост благодаря протекции. Однако стоило прегрешение совершить представителю «простонародья», как реакция следовала более жесткая. Налицо было то, что субъективные факторы даже в этом случае играли большую роль. Государство имело — в лице КГБ и пограничных войск — очень жесткую защиту от всякого рода лазутчиков, но не могло даже глаз поднять на высокопоставленных предателей. И что бы ни творил высокопоставленный «деятель», КГБ, оставаясь в рамках своих полномочий, был бессилен. А за рамки никто выходить не хотел— инициатива наказуема...
В годы гласности этот момент стал одним из самых больших доказательств разложения элиты и одним из доводов при борьбе с «незаконными привилегиями» — привилегией на невмешательство в личную жизнь: «Существуют приказы председателей КГБ, запрещающие производить какую бы то ни было проверку советской элиты и членов их семей. Если сотрудник КГБ получает информацию компрометирующего характера на этих людей, он обязан немедленно ее уничтожить. <...> Ведомство занималось поиском шпионов исключительно среди рабочих, крестьян и «безродной» интеллигенции. Хотя в других приказах тех же председателей лицемерно требовалось всегда иметь в виду, что иностранные спецслужбы стремятся приобретать агентуру прежде всего в руководящих партийных и советских органах, а также среди сотрудников КГБ и МВД» [33. С. 29]; «Был снят всякий контроль (в том числе КГБ) с высшей партноменклатуры — членов ЦК, секретарей обкомов. Существовала инструкция для органов государственной безопасности, согласно которой запрещалась агентурная работа (включая прослушивание, наружное наблюдение и т.п.) над депутатами, партийными, комсомольскими, профсоюзными работниками высокого ранга. Даже если в следственных делах КГБ нити вели к ее представителям, то они обрывались, а расследование прекращалось.
Любые материалы на высшую партноменклатуру (например, случайно проявившиеся по другим делам) подлежали уничтожению. Можно сказать, что высшая номенклатура получила право на безнаказанную измену Родине. Партийная верхушка, находящаяся под контролем идеологов КПСС, «укрепляла» КГБ с помощью спецнаборов из бывших партийных и комсомольских работников, среди которых значительный процент имели люди, отработавшие свое на соответствующих должностях и не имевшие перспектив на дальнейшее продвижение по партийной линии» [42. С. 114]. Итак, в годы руководства страной Н.С. Хрущевым из-под оперативного наблюдения были выведены номенклатурщики. Более того, для большей гарантии, в послевоенные годы в высшем руководстве КГБ СССР была очень широко представлена группа товарищей, пришедшая из партийных органов (иногда — науки), которую можно назвать «Руководящие непрофессионалы» (в то время как ранее в спецслужбах были лица, чей чекистский стаж шел с 15 лет— генерал-лейтенант П.А. Судоплатов, или же генерал Е.П. Питовранов, которому звание «генерал-майор» присвоено в 28 лет). К такого рода непрофессионалам относятся следующие:
• 1-й заместитель Председателя КГБ СССР (08.08.90—28.08.91) генерал-полковник ГБ Г.Е. Агеев (в органах— с 36 лет, перемещен с должности 2-го секретаря Иркутского горкома КПСС);
• Председатель КГБ (18.05.67—26.05.82) генерал армии Ю.В. Андропов (53, Секретарь ЦК КПСС);
• 1-й заместитель Председателя КГБ (04.02.84— 08.08.90) генерал армии Н.П. Емохонов (47, директор НИИ);
• заместитель министра ГБ по кадрам (26.08.51— 11.03.53) генерал армии А.А. Епишев (43, 1-й секретарь Одесского обкома КП(б) У);
• Председатель КГБ (01.10.88—21.08.91) генерал армии В.А. Крючков (43, помощник Секретаря ЦК КПСС);
• начальник управления кадров КГБ (04.07.74— 31.01.83) генерал-полковник В.Я. Лежепеков (46, 2-й секретарь Минского обкома КПБ);
• 1-й заместитель Председателя КГБ (13.03.54— 28.08.59) генерал-майор К.Ф. Лунев (46, зав. Административным отделом МГК ВКП(б));
• заместитель Председателя КГБ (12.03.71—29.01.91) генерал-полковник В.П. Пирожков (44, 2-й секретарь Алтайского крайкома КПСС);
• заместитель Председателя КГБ — начальник управления кадров КГБ (05.12.85—28.08.91) генерал-лейтенант В.А. Пономарев (38, 1-й секретарь райкома);
• заместитель Председателя КГБ — начальник УКГБ по г. Москве и Моск. обл. (16.03.91—28.08.91) генерал-лейтенант В.М. Прилуков (34; секретарь райкома);
• Председатель КГБ (13.11.61—26.05.67) генерал-полковник В.Е. Семичастный (37, 2-й секретарь ЦК КПАз);
• Председатель КГБ (17.12.86—01.01.88) генерал армии В.М. Чебриков (44, 2-й секретарь Днепропетровского обкома КПУ);
• Председатель КГБ (25.12.58—13.11.61) А.Н. Шелепин (40, завотделом аппарата ЦК КПСС).
«Послесталинский КГБ был прочно поставлен под контроль КПСС. <...> В органы ГБ периодически «спускали» кадры из партийно-комсомольской номенклатуры. <...> Партия в КГБ осуществляла «политическое руководство», что подразумевало возможность некомпетентного вмешательства в оперативную работу даже со стороны партсекретарей областного масштаба» [2.27. С. 130—131]. Видимо, здесь автор статьи имеет в виду пример, который известен всем из самой популярной книги времен «перестройки» — «Исповедь на заданную тему» Б.Н. Ельцина: «В Свердловск приехал заместитель председателя КГБ В.П. Пирожков. <...> Сидели у меня втроем — я, Пирожков, Корнилов. Шла спокойная беседа, и Корнилов, между прочим, сказал, что управление КГБ работает дружно с обкомом партии. И вдруг Пирожков рявкнул: «Генерал Корнилов, встать!» Тот вскочил, руки по швам. Я тоже в недоумении. Пирожков, чеканя каждую фразу, произнес: «Зарубите себе на носу, генерал, во всей своей деятельности вы должны не дружно работать с партийными органами, а вы обязаны работать под их руководством и только» [2.28. С. 59]. Шагнув за временные рамки, мы обнаружим, что именно критика таких установок была «первой ласточкой», когда начали разыгрывать карту КГБ во время перестройки. И сделано это было провокационно — именно со стороны самого КГБ: один из ветеранов написал статью под почти толстовским названием «Стыдно молчать» и отправил в «рупор перестроечных сил» — журнал «Огонек», там ее заметили, и вся страна могла прочитать о нанесенной ей «несправедливости» [2.29].
Записан


Сергий Русский
Экстремист
Администратор
Дух Форума
*****

Репутация 1725
Online Online

Пол: Мужской
Сообщений: 9596


За Светлое Будущее!


Просмотр профиля
« Ответ #11 : 11 Ноябрь 2009, 05:14:58 »

БРЕЖНЕВ: НЕУДАЧНЫЙ ВАРИАНТ СДЕРЖИВАНИЯ

Захват власти, совершенный в октябре 1964 г., есть некое исключение в политической биографии Л.И. Брежнева. Видно, что, дойдя до высочайших постов в партии и государстве, став членом Политбюро ЦК КПСС, Л.И. Брежнев никогда и никого из своих вышестоящих начальников не «подсидел» и не «свалил». И во время работы на Украине, в том числе и в такие сложные годы, как 1937—1938-й, и на фронте, и потом, в хрущевское десятилетие, он никогда не пробивался к высоким постам поверх чужих голов. Он всегда работал там, где ему поручалось, справлялся с работой и, соответственно, получал повышение, но иногда и перевод «по горизонтали». И не более того. Смещение Н.С. Хрущева с высоких государственных постов в свою пользу — первое и последнее исключение в ходе аккуратного продвижения по служебной лестнице. Конечно, всеми методами непростой аппаратной игры он владел вполне профессионально и впоследствии успешно применял их для смещения своих противников и замены их на свои проверенные кадры, но лично для себя он использовал их лишь единожды. Мотивы для такого исключения могли быть одни: Н.С. Хрущев довел управленческую элиту до определенной точки кипения, когда потребовались самые решительные меры.
Что же касается деятельности самого Л.И. Брежнева, то, надо сказать, ему дают разные оценки — от самых мягких до прямо обвинительных, однако никак не аргументированных: «Лидером «перестройки» скорее можно считать Л.И. Брежнева, который сделал собственно для развала Советского Союза гораздо больше М.С. Горбачева» [2.30. С. 147].
Сообщают, что сам Л.И. Брежнев, давая себе характеристику, довольно объективно оценил свой уровень: первый секретарь обкома. И тут, видимо, он был прав как никогда. Пост высшего руководителя такой страны, как СССР, конечно же, был не по его способностям. Он не имел талантов ни полководца, ни дипломата, ни теоретика. В лучшем случае его можно охарактеризовать как «верного продолжателя дела строительства коммунизма». Он не выдвинул новых стратегических инициатив, а лишь продолжил то, что было начато до него. Он умело вел аппаратную игру, назначая своих и удаляя чужих людей. Если у Н.С. Хрущева, М.А. Суслова и Ю.В. Андропова можно отметить прямо их обвиняющие моменты (в свете последующих «перестроечных» процессов), анализируя то, что они сделали, то наша оценка Л.И. Брежнева несколько иная: Брежнев не был особо проницательным политиком, он не предвидел последствий многих политических интриг. Он позволил вовлечь себя в те западные проекты, которые сыграли зловещую роль для всей советской системы (разоружение, продажа нефти, диссидентство). Так, не будучи гибким политиком, он не сделал глубокой ревизии преступлений Н.С. Хрущева, событий в Венгрии (1956) и в Чехословакии (1968). Если бы он более серьезно подошел к этому, поручив сделать основательную проработку возможного исхода этих и подобных событий, проиграв все ситуации, то СССР оказался бы готов к польско-советскому хаосу. А ведь все возможности были в его руках. Через преданного ему К.У. Черненко он имел доступ ко всем архивам. Он смог бы понять суть внутренних противоречий, возможно, даже лучше, чем И.В. Сталин, у которого в 1937—1938 гг. не было возможностей анализировать и обобщать, который должен был только действовать, чтобы не погибнуть. В случае же Брежнева ему была предоставлена передышка. Экстраполируя на ту ситуацию, в которой находился сам Л.И. Брежнев, тогда вполне возможно было уловить многие и многие тенденции, а не «отдельные недостатки и пережитки прошлого», по-новому оценить всё более нарастающие угрозы. По целому ряду обстоятельств этого не было сделано.
Разумеется, мы отлично понимаем, что Л.И. Брежневу были отправлены в несистематизированном виде сотни различных сигналов, таких как известная Записка КГБ СССР в ЦК КПСС «О планах ЦРУ по приобретению агентуры влияния среди советских граждан» [35. Ч. 2. С. 389—390.] и т.п., что разобраться в разнообразии этих сигналов было довольно затруднительно и что поэтому правильные выводы сделаны не были. К тому же он воспринимал все достаточно однобоко, как руководитель, воспитанный в определенном идеологическом русле. В свете грядущей «перестройки» самой, как мне кажется, негативной стороной его деятельности стало то, что им и его людьми был сформирован клан, который занял порочную позицию, допустив формирование других кланов. Когда клан Брежнева упрочился у власти и у всесоюзной кормушки, уверовал в свое всесилие, он смог заявить о себе как о силе, претендующей на довольно долгое существование. «В так называемой Ленинградской программе, опубликованной в Франкфурте в 1970 г., говорилось: «Номенклатура неотчуждаема, как неотчуждаем капитал в обществе «среднего класса». Это столь же законная основа нашего общества, как и право частной собственности при капитализме». <...> Именно при Брежневе появилась органическая связь между политиками и преступниками. Номенклатура была инкубатором, взрастившим мафию, которая окрепла и усилила свое влияние на общество после распада СССР» [2.31. С. 46]. Кланы, прорвавшиеся к неограниченной власти в СССР, — как в центре, так и на местах, — постепенно возжаждали к этой власти присовокупить собственность. Эту тенденцию заметили на Западе, где давно уже все вещи назывались своими именами: «Россия становится классовым обществом. Около трех тысяч семей образовали элиту, и они хотят оставаться элитой» [2.32. С. 90]. Именно в этой среде и принимались решения о малой и большой распродаже родины.
При этом стоит выделить, что подобно тому, как сейчас чиновника можно заинтересовать реализацией какого-либо проекта, не иначе как указав при этом на его долю личного обогащения, так и «при Советской власти» многие и многие проекты создавались специально под интерес элиты, либо сиюминутный, либо с перспективой: «К началу 1970-х годов кланы красной элиты начинают заниматься только собой, а проекты (уже псевдопроекты) начинают тасовать под перераспределение элитных возможностей. Элитный контур выворачивается наизнанку. Клановое доминирует над общеимперским» [2.33. С. 3].
Постепенно в стране вырастает параллельная империя — империя грязных замыслов о том, как эксплуатировать социалистический полумир, как максимально «выжать» из доверенного в управление региона, как пробиться к столичным кормушкам. Нынешние кланы, согласившиеся на развал страны, лишь бы не потерять свой удел, есть продолжение этой теневой империи. Эта империя тогда еще только формировалась, она была еще призрачной, она еще помнила кровавый кошмар 1937 года, откуда она восстала, как сказочная птица Феникс. Каждый раз, когда она показывалась из тени, она тут же становилась заметной, о ней подавали сигнал, ей не давали выйти на свет, загоняя обратно во тьму. «Образ «цеховика», компенсирующего своей предприимчивостью абсурдность советской экономики и покрываемого советским партийным боссом, — вот предел информированности рядового гражданина нашей страны, достигнутый в ходе перестроечного периода. За чертой обсуждения по-прежнему остаются вопросы о финансовом теневом капитале, о его контроле за теневым производством, о региональных и межрегиональных «теневиках», их связях и противоречиях, об истории накопления сокровищ в каждом из регионов СССР, о теневой религии, идеологии, политике, теневых мозговых центрах, о региональных ведомствах (министерствах), захватываемых капиталом что называется «на корню» и превращаемых в штабы и «теневые совмины», одним словом, о наличии, по сути дела, второй властной системы, «государства в государстве», способного предъявить стране новую тоталитарную модель. Вторая власть предполагает, по сути, все тот же тоталитаризм с другим знаком» [2.34. С. 19].
Полагаю, что все же в годы позднего Сталина система была максимально для России XX века (но все же не до конца), — что диалектически закономерно, — оздоровлена, максимально упрощена, слова больше соответствовали действительности. Затем все опять стало уходить в сторону вышеназванного парадокса, стало больше ненужных действий, за которыми скрывался нередко чей-то материальный интерес. В развитие этого процесса был придуман и положен гениальный ход. Между изощренными конспираторами и силами, их обслуживавшими, было заключено молчаливое соглашение по решению задачи создания абсурда как явной и неотъемлемой компоненты советского социалистического строя. Это было видно и известно всей стране, но не в виде полной и целостной картины, а представлено в виде фрагмента— каждый видел это только на своем рабочем месте или мог почерпнуть из критики в виде беззубых фельетонов.
Возникает вопрос: в чем же тут, собственно говоря, дело? Для того чтобы ответить на этот вопрос, мне хочется сделать некое допущение. Как хорошо известно из истории всего человечества, всегда была и остается при любом строе, в том числе и социалистическом, правящая верхушка и ее антипод — оппозиция. Логично допустить все же, что основная масса элиты в те годы была как минимум настроена прокоммунистически. Тогда также логично предположить, что ей скрыто противостояла прокапиталистически настроенная оппозиция. Целью любой оппозиции всегда является неявно проводить политику по принципу: «Чем хуже — тем лучше!» Всегда в правилах любой оппозиции проводить политику всяческой дискредитации нынешней власти с той целью, что, когда придет момент, этот негатив припомнить и переложить ответственность за него целиком и полностью на власть, крича «Держи вора!» громче всех. Конспираторы-дискредитаторы позднего СССР в своей деятельности ничем не отличались от любой оппозиции, единственно только, что эта деятельность была скрыта за ширмой фиктивного единства КПСС. Дело велось очень умело. Процессы в направлении прогнозируемого кризиса социализма в СССР велись не столько «самотеком», сколько сознательно: «Все острее чувствовалось, что в обществе и в государстве накапливаются негативные проблемы и тенденции.
Под прикрытием официальной риторики развитого социализма происходило ползучее социальное расслоение общества. Основные массы рабочих, колхозников, инженерно-технических работников, служащих, учителей, врачей, военных вкладывали свои силы, знания, нервы, здоровье, энергию, умение в производство, сельское хозяйство, образование, науку и культуру. Это проявлялось во все большем и большем количестве добытого сырья, выплавленного металла, выработанной электроэнергии, выращенного урожая, разработанных новых образцов техники, обученных школьников и подготовленных студентов и т.д. Но их собственная жизнь существенно не менялась в лучшую сторону, им все больше не хватало ни времени ни средств для удовлетворения потребностей собственной деятельности и развития своих детей. <...>
И в то же время, оберегаемые общенародным государством, формировались социальные группы и целые слои, представители которых имели в избытке богатейший выбор благ и возможностей для удовлетворения своих потребностей и прихотей.
Накапливались материальные и денежные богатства, полным ходом шел грабеж общенародной собственности. В ее порах, высасывая кровь трудового народа, действовали ловкие предприниматели и спекулянты, очковтиратели и бракоделы. Особенно хорошо чувствовали себя лица, причастные к распространению потребительских благ и услуг по общественным каналам» [2.35. С. 17—18].
Заместитель главного редактора газеты «Завтра» Н.М. Анисин пишет: «Пятая колонна» не только грабила страну, опустошая прилавки наших магазинов, но и с блеском вставляла палки в колеса экономики. В СССР сгнивало до 30% зерна и 40% картофеля— не хватало крытых токов, зерносушилок, овощехранилищ. Но «пятая колонна» подсовывала престарелым членам Политбюро постановление о мелиорации: возьмите огромные деньги, заройте их в землю, улучшите ее, побольше вырастите урожай и побольше сгноите. Деньги зарывались и в котлованы бесчисленных и бессмысленных строек новых заводов. Деньги транжирились через запуск встречных перевозок (лес из Вологды — в Красноярск, а оттуда — в Вологду, уголь из Украины — в Сибирь, а из Сибири — на Украину). «Пятая колонна» опутала трудовые коллективы инструкциями, лишавшими их стимула к труду, переливала излишки капиталов в самые неперспективные отрасли и загружала самые лучшие предприятия заказами на устаревшую военную технику, которая на повышение обороноспособности никак не влияла.
Горбачев получил страну с мощной высокоразвитой экономикой. Но экономикой, которая, с одной стороны, работала во многом в пользу Запада, а с другой стороны — на ветер. Дефицит товаров в СССР вызывался не пороками самой экономической системы, а искусственными помехами в ее деятельности» [2. С. 38—39].
Л.И. Брежневу было вполне по силам заранее создать надежную систему передачи власти от одного первого-лица в стране другому. И сделать это на законодательной основе, заложив этот механизм в Конституцию СССР, принятую в 1977 г. Однако, как и многое другое, этому уже не суждено было осуществиться. Таким образом и смерть самого Брежнева стала еще одной загадкой (см. [2.36. С. 6]).
Записан


Теги:
Страниц: [1] 2 3 4 5 6 7  Все   Вверх
Отправить эту тему | Печать
Перейти в:  


Европа




Форум Война Интернет-передача Орден патриотов СССР ОД "9 мая"
за русскую победу 9 мая общественное движение сталин ленин коммунизм православие национализм за русь русские СССР патриоты советский союз победа 1945 жиды пиндосы сопротивление революция правда справедливость интернационализм социализм родина путин медведев сионизм фарисейство нефть энергетика кургинян оружие война ножи автоматы самооборона танки октябрь мухин калашников гитлер вопросы красный флаг победа русские россия кавказ война новости сми революция